Страница 34 из 37
Чтобы понять этот «бред», надо любить театр так, как любит его Татьяна Доронина, то есть всеми силами души своей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому способна только пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного… Не только молодость, заметим – Доронину это исступление лихорадит по сию пору.
Избави Боже от подобной любви.
Верность Дорониной – театру ли, России, собственным заблуждениям – почти бессознательная. Это верность дерева, которое ну не снимется же в самом деле с места и не пойдет искать почву, соответствующую новым запросам. Одинокий тополь на Тверском бульваре, Доронина все время помнит о своих корнях. Корневая система приведена в «Дневнике актрисы» и многое объясняет. Прадед староверских кровей писал иконы. Молчаливая деревенская бабушка подолгу разговаривала только с Богом. Дед был церковным старостой. Свою маму Нюру Доронина сыграла в «Трех тополях на Плющихе». Папу Васю, по-видимому, тщетно искала в каждом очередном претенденте на сердце…
«Бедные, бедные российские актрисы, – пишет Доронина о Вере Марецкой. – Даже такие талантливые, как она, вернее, эти-то самые бедные и есть!» Бедные, бедные российские женщины, – хочется добавить. Самые женственные – они и есть самые несчастные.
Громить «женский» МХАТ в 1990-е было так легко, что даже неинтересно. Однако, пока интерес присутствовал, пока веселый глумеж доставлял радость, мы, критики, попортили Татьяне Дорониной много крови. Сегодня я хочу попросить у нее прощения. Не за злой умысел, какового никогда не было, а за инфантильную торопыжность. За неспособность – в силу отсутствия опыта – оценить, что именно пережила эта женщина. От имени коллег извиняться не имею права. Только от себя: простите.
Это вовсе не означает, будто осмеянные прежде спектакли теперь – по прошествии лет – видятся шедевральными. Вранье – плохой подарок к юбилею. Просто – не в спектаклях дело. Дело в Дорониной, которая останется навсегда.
Мужской род, настоящее время
13.06.2013
12 ИЮНЯ в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца Владимир Путин вручил Государственные премии в области науки и культуры, а также самую почетную награду – за выдающуюся гуманитарную деятельность. Зал приветствовал главного лауреата – Валентина Распутина – овацией, не предусмотренной протоколом. Это была очень мужская церемония. Ни одной женской фамилии в списке награжденных, редкие всполохи ярких платьев в доминирующей серо-сине-черной костюмной гамме. Похоже, в России наступает время мужчин. Настоящих мужчин. Занятых серьезными делами.
Будь у нас нормальное государственное телевидение, я бы предложила вести трансляцию из Георгиевского зала не только по «России 24», но и на всех основных кнопках. Ничего, подвинутся-переждут сериалы, ток-шоу и криминальные хроники. Пусть каждый гражданин услышит, за что чествуют его соотечественников в Кремле. Пусть он вспомнит (а если юнец – впервые потрясенно осознает), что бытовыми и физиологическими интересами человеческое существование не исчерпывается. Что есть другая – параллельная информационному пространству – жизнь, где «немедийные» зачастую персоны (и явно не корысти ради) создают ракетные комплексы стратегического назначения и металлы для корпусов атомных реакторов, изучают древнейшую историю и биологическое разнообразие, снимают документальные фильмы, от которых щемит сердце, и спасают от гибели старейшие киностудии страны.
Оборона, энергетическая безопасность, защита окружающей среды, сохранение наследия… Типично мужские глаголы – беречь и защищать. Именно этому делу давно и верно служит великий русский писатель Валентин Григорьевич Распутин, народный «оборонщик» России. В свои 76 лет – по-прежнему действующий, глагольный.
На церемонии в Георгиевском зале его речь была одной из самых кратких. Распутин говорил с трудом, волнуясь, однако произнес ключевые слова: «У меня такое впечатление, будто сегодня, в этот праздничный день, совершается нечто особое, такое, что дает нам всем понять: выстояли. Быть может, трудностей не убавится, да и не бывает такого, что они убавляются, но страна уже не даст увести себя ни в «болотные», ни в какие-либо другие дорожки.
Страна многое потеряла. И поэтому будем надеяться, что все-таки…» Он не договорил – что же все-таки. Его поняли и без объяснений.
Как член президиума президентского Совета по культуре раскрою секрет, хотя, наверное, мало кого удивлю: выдвижение Валентина Распутина на главную премию года отнюдь не было легким и бесспорным. Шла борьба. Выдвигались альтернативные кандидатуры – вполне достойные сами по себе, но предлагавшиеся и лоббировавшиеся с единственной сверхзадачей: только бы не Распутин! Как большинство споров в современной России, это была дискуссия не о конкретных фамилиях, но о будущем страны. Голосовавшие за Распутина ощущали в глубине души то, что 12 июня с трибуны сформулирует Путин: «Если не мы – то нас». И я горжусь тем, что в этой мужской победе есть женский вклад.
Русское и советское
Крест и звезда
13.07.2010
НА БАШНЯХ Московского Кремля увидели свет и вскоре будут отреставрированы надвратные иконы. Спасская башня опять явит миру образ Спасителя, Никольская – разумеется, Николая Чудотворца. Все ясно, правильно, логично. Восстанавливается должный порядок, потому как жизнь не терпит хаоса и пресекает его чуть раньше либо чуть позже.
В масштабах скромного человеческого века это самое «чуть» может обернуться трагедией, однако в исторической перспективе всякий триумф хаоса ничтожно краток. Образам предстоит соседствовать не только с крестами кремлевских соборов, но и с рубиновыми звездами. Более того, картинка ожидается – восторг интуриста, хит фотосезона. Над фреской – знаменитые часы с курантами, над часами – красная звезда. Кажется, само время разделяет звезду и икону. Или, напротив, сближает?..
Спас и звезда, звезда и крест – тандем гораздо более драматичный, нежели звезда и двуглавый орел. Те все-таки состоят в родстве как символы двух империй. Более того, в некотором смысле «сталинист» и «монархист» – одно и то же. А вот крест и звезда – это две культуры, две системы координат, два календаря. К их смешению многие относятся недоверчиво. Среди самых густо оплеванных персонажей последнего двадцатилетия – так называемые «подсвечники», бывшие секретари горкомов-обкомов, зачастившие в храм по праздникам. Апофеоз иронии относительно новейших выкрестов (из партии в православие) воплотился в анекдотической фразе: «Достроим церковь к ноябрьским!»
Но все-таки: православные прадеды и прабабки, крещеные деды и бабушки, партийные отцы и матери (пусть не партийные, просто лояльные, честно работавшие, ездившие на комсомольские стройки) – куда человеку с таким генезисом податься? Не берем уникальные семьи, где детей прятали от советской школы, где шли на муки за веру, – я про обычных людей. Как нам, потомственно обычным, выбирать между красными и белыми? Чью судьбу считать как бы не бывшей – отца или прадеда?
Пыточная дилемма. Но разве нельзя с ней разминуться? Крест никогда не уничтожал звезду целенаправленно и жестоко. Не сводит он с ней счетов и сегодня. Истерики в блогах отдельных священнослужителей относительно «коммунистов – прислужников дьявола», честно говоря, вызывают у меня жим плечами. Равно как попытки особо рьяных членов КПРФ вернуться к пропаганде атеизма.
Я наблюдала общение нынешнего патриарха – в ту пору митрополита Кирилла – с Геннадием Зюгановым на съемках телепроекта «Имя Россия». Будущий глава церкви отстаивал национальное первенство Святого Благоверного князя Александра Невского, лидер компартии – Владимира Ульянова-Ленина. А беседовали и чай вместе пили за кулисами спокойно, со взаимной доброжелательностью. Не «как цивилизованные люди» – это комплимент двусмысленный, но как граждане одной страны.