Страница 20 из 24
– Тебе нравится изображать из себя мальчишку?
Вся веселость разом сошла с него. Убрав руку, Денис холодно сказал:
– Должен же и я когда-нибудь побыть мальчишкой. Ты идешь?
Уцепившись за его раскрытую ладонь, Соня встала, но Денис не отступил, и они оказались лицом к лицу. Стоило приподнять голову, и она дотянулась бы до его губ… Соня шагнула в сторону и, позвав его кивком, пошла к выходу. Она знала, что Зимина следит за каждым ее движением, и старалась держаться с равнодушным достоинством.
Денис догнал ее на крыльце и насмешливо произнес:
– Ты вышагиваешь, как самодовольная кошка.
– Самодовольная? Я вовсе не довольна собой. Где же твои лодки?
– На озере. Или ты рассчитывала, что я приволоку их прямо к дому?
– Когда имеешь дело с тобой, трудно на что-нибудь рассчитывать.
Он укоризненно зацокал языком:
– Очень необязательный человек!
– Которого это ничуть не волнует, – подхватила Соня.
– Вот это верно…
Когда дом скрылся за соснами, Денис остановился и притянул ее за руку. Горячий поток вошел в Соню, поднявшись по ослабевшим ногам, и скрутил сердце.
– Дай же я хоть обниму тебя…
Сосны восторженно зашумели мощными ветвями и неслышно закружились. Их тени скользили по склонившемуся лицу, меняя его, и Соне почудилось, что это не один человек, а множество людей тянутся к ней губами. И каждому из них ей хотелось ответить.
Их ноги переступали, словно в такт какому-то танцу, но Соня и тут сплоховала – запнулась, толкнув его в грудь, и разрушила едва наметившуюся гармонию. Все разом рассыпалось, разлетелось солнечными пятнами, птичьими вскриками, торопливыми взмахами крыльев бабочек… Она ахнула от досады, но Денис уже отступил.
– Думаешь, я не умею быть взрослым? Сдерживаться, когда надо?
«Не надо!» – хотелось возразить ей, но все уже кончилось…
Сторонясь друг друга, они вышли к озеру, где в одиноко притулившейся к берегу лодке ждал Андрей. Остальные уже неслышно скользили по воде, как первые опавшие листья, то и дело медленно поворачиваясь. Андрей поднял весла и, когда они сели, рывком отчалил. Вода плаксиво хлюпнула под ними.
– Тебе не было скучно? – обратился Денис к своему телохранителю.
– Нет.
– И не жарко?
Андрей с подозрением поглядел на него и неопределенно скривил губы.
– У тебя вообще возникают какие-нибудь чувства?
– Перестань, – попыталась остановить Соня, но Денис уже не слышал ее.
– Хорошо быть таким? Настоящим мужиком, честно выполняющим свой долг! Только зачем? Ты никогда над этим не задумывался? Зачем меня охранять? Кому я нужен? И кому станет хуже, если меня и в самом деле прибьют?
Бросив весла, Андрей рванул его за ворот рубахи. Теперь, когда их лица почти соприкасались, слова не могли проскользнуть мимо.
– Мне станет хуже, идиот! Ты меня понял? И кончай разводить нюни, пока она не перестала видеть в тебе мужчину.
– Если б она видела во мне мужчину, – пробормотал Денис, даже не делая попыток освободиться. Андрей сам отпустил его. – Подгреби к Муське, я пересяду.
– Не делай глупостей!
– А разве я умею делать что-нибудь другое?
Андрей без труда повернул лодку и в несколько рывков догнал ту, в которой сидели Овсянниковы. Блондинка выглядела рассерженной.
Она даже не взглянула, когда Денис ухватился за борт их лодки.
– К вам можно? Не хочу мешать этой парочке, – беспечно сообщил он.
Когда он перебирался, лодка накренилась, и Соня злорадно пожелала: «Хоть бы ты свалился в воду! Хорош бы ты был потом». Перекинув ногу, Денис обернулся, и ей стало стыдно – таким отчаянием сверкнули его глаза. Он ждал, зависнув между лодками, но Соня оскорбленно молчала. Больше всего ей хотелось расторгнуть договор с Зимиными и уехать отсюда, чтобы никогда снова не видеть никого из этих людей.
– Спокойно, – выдохнул Андрей, оттолкнувшись от соседней лодки. – Сейчас…
Он не договорил, что – сейчас, а Соня и не хотела знать. Ее мутило от выпитого вина, жары и обиды.
– Я – никакой психиатр, – с трудом удерживая трясущиеся губы, признала она. – Я совершенно не представляю, как вести себя с подобными людьми в неформальной обстановке. Если б он лежал в отделении, я воспринимала бы его по-другому. А так я не его вылечу, а сама с ним заболею. Я сейчас уже ничего не соображаю.
Лодки снова с тихими всплесками расползлись по озеру. Все глядели на темную воду, охваченные пробудившимся откуда-то из подсознания языческим восторгом.
– Пойдем, я отвезу тебя домой, – через какое-то время предложил Андрей.
– Без разрешения Дениса?
– Обойдусь.
– А как же наш план?
– Так ты его принимаешь?
– Он не предложит мне переночевать.
– Ты его чем-то очень обидела, – задумался Андрей, и лодка замерла в нерешительности.
– Я его не обижала.
– Но он никогда так не вел себя с женщинами. Наверное, я оказался прав, когда сказал, что он влюбился в тебя.
– Было бы лучше, если б не влюблялся…
– Глупая ты. Любая из этих дур с радостью поменялась бы с тобой.
– У меня ничего нет для обмена.
– Зря ты так думаешь.
Он энергично и в то же время почти бесшумно погреб к берегу. Загорелые руки мерно напрягались, и Соня опять подумала, что если б всегда поблизости не было Дениса Зимина, то его телохранитель вполне мог бы нравиться женщинам. Его лицо было по-настоящему мужским – крупным, волевым, спокойным. В нем не было ни лукавства, ни нервозности, ни детскости, словом, ничего, что способно свести с ума.
Засмотревшись, Соня не заметила, как отступила тошнота. Солнце клонилось к закату и понемногу краснело. Зацепившись о каменистое дно, лодка остановилась. Андрей выпрыгнул и протянул руку. Ладонь у него была шире, чем у Дениса, и не такая мягкая. Под средним пальцем Соня задела свежую мозоль. Андрей взглянул на руку и криво усмехнулся: «С непривычки…»
– Знаешь, что я придумал…
– Я гляжу, ты мастер на выдумки!
– Если Дэнька будет дуться до вечера, я сделаю вид, что отвез тебя, а на самом деле ты спрячешься в моем флигеле. Зиминых я, конечно, предупрежу. Должна же ты увидеть все своими глазами.
– Просто какое-то кино с авантюрным сюжетом, – неодобрительно отозвалась Соня. – Но, видимо, другого выхода действительно нет. В конце концов, я хочу хотя бы отхватить кругленькую сумму за эту нервотрепку. У меня шуба совсем вытерлась…
– Вот именно, – невозмутимо подтвердил Андрей.
Они приближались к тому месту, где Денис ее обнял, и ей внезапно стало не по себе, словно его тень все еще бродила где-то рядом…
– Денис преподал нам сегодня хороший урок, – вздохнула Соня. – Вот уж не думала, что он возьмется сам копать могилу для той несчастной собаки!
– А меня это как раз не удивило. Дэнька часто проделывает что-нибудь в этом духе. В апреле, например, он полез на реку спасать дворнягу, которая провалилась в полынью. Как он сам туда не угодил, одному богу известно!
– Как же ты позволил ему рисковать? Ты же его телохранитель.
– Этот негодяй меня обманул! Мне казалось, он ее и не заметил. Он послал меня за мороженым, а сам буквально скатился к реке. Когда я вернулся, он уже полз по льду назад. Машину потом два дня сушили, потому что Дэнька просто истекал водой. И даже не заболел, сукин сын!
– Он относится к животным лучше, чем к людям, – пытаясь скрыть обиду, сказала Соня.
– А они – к нему.
У нее перед глазами замельтешили визжащие от восторга собаки, и каждой хотелось лизнуть Дениса в лицо.
– Смотри, костяника, – Андрей нагнулся и, сорвав стебелек с дрожащими красными ягодами, протянул ей.
– Вкусно.
У нее дрогнул голос, и Андрей, взяв ее за плечи, повернул к себе. В рыжеватых волосах его застряла сосновая игла, похожая на миниатюрные щипчики. Соня хотела было убрать ее, но он перехватил Сонину руку и настойчиво сжал. Широкие губы приоткрылись, выпуская горячее дыхание. Соня отшатнулась.
Разжав руку, Андрей потер вспотевшие ладони и равнодушно произнес: