Страница 2 из 24
– Да уж, – невесело усмехнулся Денис и отер влажное лицо, – с воспитанием у меня не очень… В общем-то, с определенного момента у меня и не было никакого воспитания. Но я ведь уже не маленький, теперь я сам себя воспитываю.
В груди возникло нечто похожее на жалость, но Соня сразу спохватилась: стоит один раз кого-нибудь пожалеть… Все, чего можно добиться в жизни, зиждется на отрицании жалости к любому человеку. Кроме родителей, конечно… Она не забывала делать такую оговорку, чтобы однажды не упустить это из виду.
Пытаясь рассеять случайную слабость, Соня огляделась и с удивлением заметила:
– Смотрите-ка, а один из ваших друзей все еще здесь.
Денис присел на край ее полотенца и тихо сказал:
– А он и не уйдет. Он на работе.
– Как это? Он что – спасатель?
– Вроде того. Это мой телохранитель.
– Кто?!
– Телохранитель. Ну человек, который меня охраняет, – запинаясь, пояснил он.
– Да я знаю, кто такие телохранители! А… вы? Кто вы? А! – у нее расширились глаза. – Зимин… Вы – банкир?
Он испуганно вздрогнул:
– Нет. Упаси бог… Я всего лишь его сын.
– Сын… Что же вы здесь делаете?
Он удивленно заморгал, сдвинув темные брови. Потом осторожно произнес:
– А вы считаете, что я веду себя… неприлично?
– Нет, что вы! А почему вдруг на «вы»?
– Сам не знаю. Вы так странно отреагировали. Мне стало как-то не по себе. Почему я не могу здесь находиться?
«О господи, почему мне так жаль его?!»
– Ты можешь находиться где угодно, – как можно мягче произнесла Соня. – Действительно глупо, что я так перепугалась.
Денис осторожно стянул с волос резинку и откинулся на полотенце.
– Ты не кажешься трусихой…
– Когда-то я даже прыгала с парашютом.
– Нет, правда? – он закинул руку и прикрылся от солнца. На пушистых волосках под мышкой вспыхнули быстрые искры. Соню потянуло поймать их ладонью, но она даже не шелохнулась.
– Правда. Это было давно, еще в школе. Я воспитывала характер.
– И как?
– Удалось.
– Почему я не додумался до такого? – с сожалением сказал Денис. – Высоты я не боюсь, но воспитать характер мне бы не помешало.
«С такими деньгами можно обойтись и без характера», – хотелось ей съязвить, но обижать его раньше времени было нельзя. Соня решила, что это всегда успеется.
– Я еще не встречал девушек, умеющих летать… А теперь ты чем занимаешься? Укрощаешь тигров? – спросил он, выглядывая из-под руки.
– Все гораздо прозаичнее. Я – врач. Работаю в частной клинике.
Денис негромко присвистнул:
– Ничего себе! Тогда действительно надо обращаться на «вы». И по имени-отчеству.
– Нет уж, теперь не надо. Я уже освоилась. А ты, конечно, не заканчивал института?
– Почему – конечно? Я выгляжу идиотом?
«Вот дура!» – наспех обругала себя Соня и как можно убедительнее произнесла:
– Нет, ты выглядишь слишком юно.
– И совсем я не выгляжу юно, – уголки его губ превратились в две грустные ямки. – А как раз на свой двадцать один год.
– Я думала, ты моложе, – продолжала настаивать Соня.
– Совсем не то ты думала…
Денис сел рядом с ней и опустил голову так, что волосы рассыпались, полуприкрыв лицо. Соня крепко зажала ладони между колен, потому что ее тянуло заправить своенравные пряди за уши.
– Ты думала: везет же этому болвану! Ни учиться не надо, ни работать. Ведь по всему видно, что папочка его любит. Телохранителя приставил… Такому здоровяку еще и телохранителя!
Соня жалобно возразила:
– Я не думала этого.
– Конечно, думала. И ты во многом права. Я хотел поступить в институт, стать зоологом.
– Почему же не поступил?
– Отец сказал, что зоолог – это не профессия. Смешно тратить на это нервы и время. Он хотел, чтобы я выучился на экономиста. В результате я не стал ни тем, ни другим. Потом он открыл для меня магазин автомобильных запчастей. Но меня это нисколько не интересует. Вообще-то, всем там заправляет мой дядя, а я так… Сбоку припеку. Мне даже не обязательно появляться там каждый день.
– Ты – откровенный человек, – с недоверием заметила Соня и подумала, что ей самой и в голову бы не пришло исповедоваться перед первым встречным. Наверное, родители не зря забили тревогу, с этим мальчиком определенно что-то не так.
Денис резко повернул к ней встревоженное лицо:
– По-твоему, откровенный значит ненормальный?
– Думаешь, я устанавливаю диагноз? Я не психиатр, успокойся. Я – кардиолог. Вот если б у тебя было что-нибудь с сердцем…
– С сердцем у меня все в порядке, – безразлично отозвался он.
– Откуда ты знаешь? Иногда человек и не подозревает…
– До сих пор я его не чувствовал, значит, все в порядке. Разве не так?
– Это слишком упрощенно.
– Вот-вот, – подхватил он с тревогой, – отец тоже всегда говорит, что я вижу мир простым, как детский кубик. Но это не так. Я все понимаю, честное слово!
«Не хватало, чтоб он сейчас еще заплакал! – испугалась Соня. – Совсем ребенок…» И добавила, подражая Денису:
– Честное слово! Он так и будет там сидеть? – Она взглянула на телохранителя, который не спускал с них глаз.
– А что? Пусть сидит. Он тебя раздражает?
– Я не привыкла находиться под наблюдением.
– Он все равно не уйдет, – вздохнул Денис. – Его нанял отец, а не я. Если он меня чересчур утомляет, я просто от него сбегаю. Но, в общем, я привык к нему, он хороший парень. Мы друзья. Хочешь, я тебя с ним познакомлю?
И, не дожидаясь согласия, окликнул:
– Андрей, я хочу тебя представить.
Когда телохранитель поднялся, Соня непроизвольно отшатнулась – так дохнуло от него неприязнью. А в ней самой тут же всколыхнулось отвращение к его рыжеватым крупным кудрям, ровному чуткому носу, бледным широким губам и отчужденному взгляду профессионального соглядатая. Потому что Соня с детства была приучена давать сдачи. Даже когда на нее только собирались напасть.
– Думаешь, мне было скучно одному? – спросил телохранитель, усаживаясь напротив Дениса.
– Ему не бывает скучно, – кивнул Зимин. – Он – счастливый человек.
Соня могла бы поспорить, что временами Денис ненавидит своего вынужденного друга, но, поскольку спорить было не с кем, она ограничилась замечанием, что каждый счастлив по-своему. Денис взглянул на нее с интересом и спросил, что делает счастливой такую девушку, как она. То, как он это произнес, уважительно выделив слово «такую», было несколько старомодно и так наивно, что Сонино сердце опять предательски дрогнуло.
– Сейчас уже ничего, – откровенно сказала она. – А раньше те самые прыжки… Но я уже давно не занимаюсь этим.
По реке с треском промчалась моторка, разгоняя волны.
– Что? – переспросила Соня, оторвав взгляд от реки. – Я не расслышала, что ты сказал?
– Нет, ничего. – Денис мотнул головой, и непослушные волосы опять упали на лицо.
Но ей не послышалось, он что-то сказал. И оттого, что эти слова были перекрыты шумом мотора, они наполнились тем особым смыслом, который всегда чудится в том, что нам не суждено узнать.
Она взглянула на Андрея, но тот, как Медный Всадник, был исполнен невозмутимости.
– Вас подвезти? – обратился он к Соне, поймав ее взгляд. – Мы на машине.
Она хотела было ответить, что пока не собиралась уходить, что у нее отпуск и можно валяться на пляже хоть до заката, что с завтрашнего дня синоптики обещают дождь, но вместо всего этого сказала:
– Да, подвезите меня, если не трудно.
Денис озабоченно огляделся:
– Я где-то разулся… Ты не видел?
– Там, на траве. Принести?
– Издеваешься? Я еще могу передвигаться.
Когда он отошел, Андрей пробормотал:
– Все прошло как по маслу. Уверен, что он ничего не заподозрил.
– Значит, вы меня узнали? Как?
– Нина Викторовна хорошо вас описала.
– Могу себе представить… Но как вы подстроили, чтобы Денис меня заметил?
– А это уж не моя заслуга. Вас нельзя не заметить. Денис бы уж точно не прошел мимо.