Страница 362 из 365
На ступеньках лежал лепесток розы, белый как снег, почти святящийся.
Не веря своим глазам, Койанисс посмотрел на пол коридора второго этажа. Там почти сияло еще с десяток лепестков, как будто кто-то шутки ради раскидал их, выкладывая дорогу. Как они в детстве оставляли на пути белые камушки, углубляясь в лес.
В воздухе тихо-тихо, почти неразличимо, звонил колокольчик. Непостижимо далеко, на самой границе слышимости, где-то между надеждой и бредом.
Койанисс пошел по лепесткам, не наступая на них. Оказался у двери собственной спальни, открыл ее и замер на пороге.
Потому что внутри оказалась другая комната. Если это вообще была комната. На ум Койаниссу скорее пришло бы определение "нумера". То ли второсортная гостиница, то ли третьесортный бордель. Два на три метра, грязноватый и потертый ковер винного цвета, тусклые обои, зеркало в безвкусной позолоченной раме на стене. Только кровати, занимающей большую часть комнаты, и не хватало для завершения антуража.
Колокольчик как будто стал чуть ближе.
Маг смотрел на старенькие обои - у плинтуса они были замыты и имели отвратительный грязно-розовый оттенок - и ему казалось, что за цветочным орнаментом проступает что-то еще. И еще он вспомнил, что когда-то уже видел эти обои, и они его до ужаса напугали.
Впрочем, что бы за ними ни стояло, вряд ли это оказалось бы страшнее, чем руки Маргери на шарнирах или лужи крови и мыльной пены на затертом почти до дыр полу.
Маг, выдохнув сквозь стиснутые зубы, переступил порог. Пол и потолок не поменялись местами. Его не швырнуло в ночную тьму к крыльцу собственного дома и к собственной жене, принадлежность которой к роду человеческому оставалась под большим вопросом. Рассохшиеся доски под ногами заскрипели - и только. Колокольчик заливался все громче. По провонявшей дешевыми духами комнатушке плыл чистый, холодный звон. Койанисс двинулся на звук, по старой привычке отвернув лицо от зеркала. Там все равно отражался не он, а кто-то гораздо старше, хотя цветом волос и ростом вроде похожий. Сравнивать маг не имел ни малейшего желания.
Пять шагов - и Койанисс протянул руку к обоям. Колокольчик заливался прямо за ними. Маг даже не особенно удивился, когда его рука - изрядно постаревшая, с отлично видимыми сухожилиями - прошла сквозь стену и наткнулась на что-то холодное за ней.
Вертикальные прутья. Обыкновенная решетка, как в тюремной камере.
С той стороны ему в руку вцепились пальцы. А потом он услышал незнакомый женский голос, приказавший почему-то на языке калладских захватчиков:
- Ломай решетку, Рыжик! Немедленно ломай ее! Уходи оттуда! Уходи оттуда, радость моя...
"Радостью своей" его в жизни никто не называл. На морхэнн слова звучали грубо - но на морхэнн любые слова звучали грубо - а вот в голосе женщины звенели слезы. И что-то еще, что было настоящим, даже если больше ничего настоящего здесь и не было.
Койанисс сжал руку за обоями - такую же ледяную, как прутья решетки - и почувствовал, как она сильно дернула его на себя.
- Ломай бесову решетку, Рыжик!
Маг зажмурился и шагнул вперед.
12
- Маг в естественной среде обитания приобретает защитный окрас? Кто бы мог подумать. Десять лет с этим работаю, а такое вижу впервые, - фыркнула Сольвейг, сунув в лицо Наклзу мешочек с нюхательной солью. Маг скорее узнал ее по голосу и неподражаемому - почти как у Дэмонры - нордэнскому апломбу, звучащему в самых невинных предложениях. Звуки долетали более-менее четко, а вот картинка получалась мутная.
Маг, кое-как отпихнув от лица пахучую дрянь, перекатился на бок, свесился с подлокотника кресла и замер, уверенный, что сейчас его вывернет наизнанку, но ничего не происходило. Желудок скрутило спазмом, однако там было совершенно пусто, примерно как в голове.
- Так, это вас мое лицо так напугало? Спокойно, Наклз, я сейчас пойду и накрашусь, кто ж знал, что вы такой слабонервный? Эй, ну просто неприлично пачкать ковры в доме просто потому, что хозяйка не подкрасила глаза. Наклз?
Маг с трудом откинулся обратно на спинку кресла и, наконец, смог разглядеть Сольвейг. Несмотря на едкий тон, вид у нее был встревоженный.
- Какой сегодня день?
- Здрасьте-приехали. Все тот же.
Наклз дернулся.
- В смысле - пятнадцатое октября, - быстро поправилась Сольвейг, заметив, что ответ магу не понравился. - Вы пришли сегодня в одиннадцать дня, во Мглу спустились около четверти первого. Сейчас половина второго, - объясняя это, нордэна налила в чашку кипятку из тут же стоящего самовара - самого натурального самовара, золотого, начищенного, которому скорее место в крестьянской избе - и бросила туда щепотку какой-то травы. - Напугали вы меня, конечно, порядочно, но рекорда не поставили.
- Напугал? - пробормотал Наклз, принимая из рук Сольвейг чашку. Травяной отвар был теплым и горьковатым, но вкуса маг почти не чувствовал. К тому же, у него так тряслись руки, что половина содержимого оказалась на рубашке. Сольвейг - женщина умная - помочь не рвалась.
- Вы, Наклз, седели просто на глазах. Прямо прядями. Вот такого я еще не видела. Я пробовала выдернуть вас обратно, потому что пульс стал падать критически - и ничего не вышло. Мы с Грегором даже вкололи вам вэрду-11 - и ничего. Честно сказать, я думала, что все закончится очень плохо. Вас не то чтобы не было долго, вы скорее были где-то очень глубоко.
Наклз как мог аккуратно отставил чашку на подлокотник - та все равно жалобно звякнула - и потер виски.
- Я сожалею.
Сольвейг резко поднялась:
- Сожалеете? От ваших сожалений избавляться от вашего трупа мне бы легче не стало. Я же подбирала дозировку. Что мешало вам просто сказать, что вы идете в Дальнюю Мглу? Думаете, я бы вам отказала после всего, во что мы уже по милости Дэмонры втравлены? В этом доме мои дети, Наклз, поэтому пистолет к башке я вам бы приставила, даже если б вы просто выходили во Мглу поглядеть, как идет вам ваша прическа в сером варианте.
- Мне помешало сказать то, что я не собирался в Дальнюю Мглу, - вяло возразил Наклз. Он с некоторым удивлением сообразил, что помнит, как его зовут, сколько ему лет и что он здесь делает, более-менее связно говорит, не смеется, не рыдает и, похоже, еще не окончательно сошел с ума, хотя реальность и его воспоминания расходятся на два с лишним месяца чистого ада.
- Неужели?
- Да. Я потерял маяк и заблудился.
- Наклз, я десять лет работаю некромедиком, кому вы рассказываете сказки? Вы целенаправленно прыгнули в Дальнюю Мглу.
- Нет.
- Тогда каким же образом вы вернулись? Про Создателеву помощь только мне не рассказывайте. Из Дальней Мглы даже с маяками не возвращаются.
Пожалуй, рассказывать, что его вывел колокольчик в лучших нордэнских традициях - правда, не на Последнюю битву, а в гостиную - не стоило.
- Не знаю. Сольвейг, пожалуйста, давайте не будем об этом.
- Но вы хоть спасли ее?
Наклз понял, что за домом в лесу, где время шло назад, как-то забыл о самой что ни на есть практической стороне вопроса.
- Я не знаю, я до нее даже не дошел. И...
- Что, Наклз?
- Я слышал ее голос, когда был во Мгле, очень, очень, очень далеко... - Наклз понял, что ему трудно дышать.
Он ее точно не спас. Учитывая, откуда она его вытащила - другие ее, скорее всего, тоже не спасли. Наклз еще мог как-то сцепить зубы и поверить, что земная любовь не кончается землей и все эти "я за тобой в ад пойду" как-то возможны. Но в то, что Дэмонра спустилась за ним в Дальнюю Мглу так, как маги спускаются - нет, в это он бы не поверил никогда.
Она обещала найти его, когда прозвонят колокола, и обещание сдержала.
Такая глупая, упрямая, последняя калладская валькирия. Ушла в свое серое небо.
- Не думаю, чтобы ее спасли. Я... я слышал колокол очень глубоко во Мгле.