Страница 3 из 365
- Дальше сама разберусь. Догоняй их, пока Зондэр с перепугу не спутала бунт прачек с мировой революцией...
- Помяни мое слово, Магда, мировая революция как раз с бунта прачек и начнется. Уж точно не с интеллигентских бредней...
- Выпить тебе надо, Дэм, вот что я скажу. Вечно тебя на философию несет, когда надо просто стрелять или делать вид, что собираешься стрелять.
- Вершина мировой философии, если уж на то пошло, уметь отличить, когда нужно первое и когда достаточно второго, - буркнула Дэмонра, натягивая перчатки. Магда была права в том, что копаться и вправду не стоило. Ни вообще, ни в своих мыслях и чувствах. Следовало как можно скорее догнать Зондэр, желательно, не нарвавшись на волков. Хотя последние, вроде бы, выли еще достаточно далеко отсюда.
- Второго здесь было явно недостаточно.
- Повтори мне это, если Нордэнвейдэ на днях повесится. И да. Доберешься до штаба - бей по мордам или пои кого хочешь, но я должна знать, кто тут так до нас хорошо разведал.
- Ящик игристого, и ты будешь знать, кто заразил сифилисом сынка императора Гильдерберта и на чьи деньги, - хмыкнула Магда. - А про разведку я тебе и так скажу.
Услышав имя, Дэмонра несколько секунд молчала, просто не зная, что ответить.
- Это... это точно?
- Точнее некуда.
- Тогда забудь об этом и больше никогда никому не говори.
- Не говорить до того момента, как на нас повесят всех собак или когда вешать будут уже не собак, а непосредственно тебя?
- За что? За десяток малолетних партизан? Не смеши меня, Магда.
Магда кивнула на труп без лица:
- Честно говоря, мне уже не очень смешно. Ладно, ну хоть Наклзу ты скажешь? Я думаю, ему-то можно сказать.
Дэмонра скривилась:
- Наклзу можно сказать все. Но только когда все закончится хорошо и все поженятся, и ни секундой раньше.
2.
- Я бесконечно признателен вам, мессир канцлер, за столь высокую оценку наших... подвигов.
Офицер говорил медленно и тихо, тщательно выбирая слова и глядя куда-то в район воротничка собеседника. Если до этого момента у Наклза еще оставались сомнения, что дело идет к большим неприятностям, то при виде колоритной парочки у окна они окончательно рассеялись. Определенно, канцлер Рэйнальд Рэссэ очень сильно промахнулся с адресатом дифирамбов. За "освобождение Рэды" лучше было похвалить тех, кто пил игристое неподалеку, а не тех, кто ее на самом деле "освобождал". "Прачкин бунт" закончился, не начавшись. "Две роты в помощь местному гарнизону и два часа делов", - метко заметила Магда Карвэн и, скорее всего, не солгала. В общем, окажись он на месте офицера, Наклз, вероятно, и сам дал бы в морду всем расточителям похвал, начиная от деревенского дурачка и заканчивая кесарем Эдельстерном Зигмаринен. Однако в свете последних событий стрелковому полку "Ломаная Звезда" следовало сидеть предельно тихо и культурно, не ввязываясь в скандалы. С другой стороны, прием, более похожий на плохой маскарад, длился уже почти два часа. Они и так не огрызались столько, сколько могли. На памяти Наклза памятники в бронзе ставили и за меньшие подвиги.
Он быстро двинулся к окну, у которого застыли друг напротив друга чрезвычайно любезный канцлер Рэйнальд и мужчина в черной форме. Лицо последнего было серым от усталости, чего не мог скрыть даже теплый тон освещения, и до крайности невыразительным. Офицер был то ли от природы скуп на эмоции, то ли прекрасно владел собой, но на фоне цветущего в профессиональной улыбке канцлера выглядел он особенно тускло. На взгляд Наклза, с этой парочки можно было смело рисовать аллегорию Победы, поскольку они идеально отражали ее дуализм. Или аллегорию Ненужной Победы, если вдуматься в суть происходящего.
- Рэдский казус - это очень неоднозначный вопрос, - глубокомысленно сообщил канцлер. Он вообще отличался потрясающим умением говорить самые избитые пошлости с самым умным видом. Наклза это периодически просто обезоруживало. Вот и сейчас Рэйнальд Рэссэ, сообразивший, что здорово промахнулся с собеседником, воспользовался излюбленной тактикой. Возможно, ему и удалось бы выкрутиться, если бы он стал первым, кто поздравил Ломаную Звезду с потрясающим успехом последней кампании. Но офицер, похоже, принимал подобные поздравления уже часа два, так что был готов свернуть шею даже спорхнувшему с фрески Заступнику. А перед ним стоял государственный деятель, приложивший руку к началу упомянутой кампании. И вдумчиво ронял банальности.
- Рэдский казус, - отчетливо повторил офицер, неотрывно глядя на канцлеров воротник, словно прикидывая его обхват. - Очень хорошо, что вы это сказали. А то у меня, знаете ли, были сомнения, каким словом следует назвать размахивание винтовками перед носами старух и детоубийства на оккупированной территории.
- Детоубийства на оккупированной территории обычно называют побочным эффектом войны, - самым скучным тоном, на который он только был способен, ввернул Наклз, подходя, и тут же продолжил, - мессир канцлер, мне казалось, вас разыскивает миледи Агранн. У нее появилось какое-то новое предложение насчет благотворительного сбора в пользу... честно сказать, я запамятовал в пользу кого, - здесь он бессовестно врал. Впрочем, у упомянутой Агранн всегда имелась масса предложений, наблюдений и замечаний по любому поводу. Повод не являлся обязательным условием. Богатый и яркий внутренний мир обязывал непременно поделиться своим мнением с окружающими, и она делилась. Стареющая благотворительница была бесценной находкой Наклза: Агранн обладала воистину бульдожьей хваткой и могла часа на полтора заболтать даже искушенного в казуистике канцлера. И у нее имелся абсолютный иммунитет к пошлостям: она сыпала ими еще бессовестнее Рэссэ.
- Прошу меня простить, господин лейтенант. Мы не в том положении, чтобы пренебрегать столь благородными порывами граждан, - прошелестел Рэссэ, кивнул Наклзу, наградив его выразительным взглядом, и смешался с толпой в центре зала.
- Филантропы, - очень тихо бросил ему вслед офицер, как выругался, и отвернулся к окну. - Мне, наверное, следует вас поблагодарить, - сообщил он не Наклзу, а стеклу, понизу покрытому морозными узорами. Наклз встал рядом и тоже посмотрел на улицу. День, медленно клонившийся к вечеру, сделался золотым, как вино. Безупречно белый снег составлял прекрасный контраст с грязью по эту сторону стекла. Грязь, разумеется, качественно присыпали золотом и позолотой, завесили портретами героев всех мыслимых кампаний и прикрыли обнаженными плечами приглашенных дам. Дамы старались как могли, да и свежевыданные ордена красиво сверкали в свете свечей. Но грязи от этого меньше, разумеется, не стало.
Наклз никак не мог отделаться от ощущения, что некоторые победы благоухают не игристым, а выгребными ямами. Его собственный вклад в общее дело "освобождения" Рэды, по счастью, был минимален, и исчерпал себя лет восемь назад. На этот раз даже либеральная пресса клеймила Седьмое Отделение "извергами" и "палачами" только за компанию. С прачками и без магов-вероятностников отлично справились.
- Благодарить совершенно не обязательно, - спокойно ответил Наклз. - У меня имелся личный интерес, а благотворительность оставим госпоже Агранн. Я помню ваше лицо, но имя запамятовал.
- Лейтенант Эрвин Нордэнвейдэ к вашим услугам, мессир, - слова были вежливыми, но нечеловечески ровный тон явно давал понять, что никаких услуг лейтенант никому оказывать не намерен.
Наклзу стало окончательно ясно, как вовремя он вмешался. Если бы Эрвин все-таки ответил канцлеру любезностью на любезность, непременно началось бы разбирательство. В ходе которого выяснилось бы, что никакого Нордэнвейдэ в Каллад быть не должно. Документы на это имя, насколько знал Наклз, были фальшивыми. Или настоящими, но тогда фальшивым был их нынешний обладатель, - это уже зависело от ревизской сказочки, которую на сей раз сочинили в Ломаной Звезде, а в этом полку служили мастера сочинять сказочки. Дополнительную пикантность ситуации добавлял тот факт, что под основным протоколом, необходимым для получения калладского гражданства, стояла подпись ни кого иного, как Рэйнальда Рэссэ. У жизни вообще имелось очень своеобразное чувство юмора.