Страница 44 из 114
Но ошибалась.
Ничто не готовило ее к ночи, когда ударила другая армия. Она недооценила ее силу, армия поглотила Озеро за минуты, сожгла деревню. А потом бросилась на замок.
Она еще не видела такой жестокости, жажды крови. Они использовали кулаки, пятки… зубы. Она видела отражение своего шока в глазах армии Средин, ощущала отчаяние, с которым солдаты бежали, пытаясь пробиться внутрь.
Но, как только солдаты отвернулись, другая армия напала… и порвала их тела, как волки…
Графине и близнецам повезло сбежать. Они сожгли замок, но враги не поверили и погнались за ней.
Несколько ее агентов пали в руки той армии. Те люди знали лес лучше своего тела. Они знали, где смотреть, какие дороги перекрыть. Но они знали и как ее отыскать.
Они убегали по лесу, пытаясь опережать преследователей, пытаясь оторваться. Но армия нагнала их в паре миль от развалин Бережка. И она заставила их бегать по кругу, и с каждым часом круг сужался.
И теперь Д’Мер выругалась, услышав шаги во тьме. Их тяжелое дыхание задевал уши, их пустые глаза отгоняли ночь…
Левый сжал ее руку.
— Рано, — шепнула Д’Мер, глядя на окна. Темные фигуры бегали за ними с метлами и швабрами. — Как только все утихнет, начнем.
Они прибыли в Сосновую стражу ранним вечером. Было опасно так долго оставаться на одном месте. Но после дней гонки у графини не было выбора.
Они могли еще сбежать в лес, но им требовались припасы. Она давно спрятала пару бутылок яда в доме Гаррона, если на него нападут. Но они ему не понадобились.
Гаррон умер, и это место было лишь домом в обычной деревне. Ее больше не волновало, защищен ли он.
Они поспали пару часов в лесу у дома, ожидая ночь. Д’Мер думала, что лучше пройти незамеченной. Она не хотела, чтобы Креван услышал, что она выжила: ей хватало одной армии на хвосте. Но даже если ее припасы были там, и все пройдет по плану, они могли не выйти из леса живыми. Враги были близко.
Солнце начало садиться, и она заметила кое-что… интригующее. Это могло замедлить армию, если постараться, то и отвлечь внимание.
Неожиданный подарок.
Фонари потускнели, и слуги убрали швабры. Д’Мер выждала еще минуту.
— Готов, Правый?
Младший кивнул. Синяк был на его глазу, золотой герб на тунике был порван. Но кровь на рукавах была не его.
Д’Мер поджала губы и вытащила конвертик из кармана штанов.
— Смешай это с листьями. Помни, баночка с черникой. Смотри, чтобы тебя не заметили.
Он пропал во тьме, спокойный и тихий, как призрак.
— Найди нам сильных коней, — сказала Д’Мер Левому, выбравшись из кустов. — Встретимся наверху.
Она прошла к двери одна, сильно надвинув капюшон. Что-то застонало за ней, и она чуть не подпрыгнула, а потом поняла, что это ветер. Синяк на ребрах болел, сердце колотилось.
Наконец, Д’Мер решилась толкнуть дверь. Засов был открыт. Она прошла под звуки спора: повар возмущался, Аэрилин вопила в ответ. Не время. Не было времени. Но Д’Мер замедлилась и слушала.
— Не стоило тебя отпускать одну! — вопил повар. — Все это моя вина. Ты слишком юна, знала мало. Если бы я тебя удержал дома, пират бы тебя не схватил.
— Он меня не хватал. Я его выбрала! — сказала Аэрилин. — Я люблю его!
— Ты так думаешь. Я знаю работу этих бандитов. Они говорят все, чтобы добраться до юбки…
— Фу!
— …а потом они уплывают на рассвете, и их больше не видно и не слышно. Я знал много женщин, которые попадали в их западню, — повар не слушал Аэрилин. — Теперь и ты. Он тебя испортил!
Д’Мер заглянула в кабинет по пути, они хмуро смотрели друг на друга за длинным грязным столом. Она прошла, повернулась к коридору…
— У нас сын, — выпалила Аэрилин.
Д’Мер замерла.
— Сын? — громкий стук, повар рухнул на стул. — Ты… стала матерью?
— Да. И мне больно вдали от него. Но в королевстве творятся ужасы, и никто не понимает. Я пришла в лес, потому что думала, что смогу помочь морям. Я пришла не ради твоего благословения, и мне не нужны лекции. Лисандр хороший, Горацио, — строго сказала Аэрилин. — Он заботится о своем народе, обо мне. Я заставила его оставить меня. Спокойной ночи.
Д’Мер поспешила по коридору.
— Постой! — стул повара скрипнул по полу, его шаги загремели к двери. Он не дал Аэрилин выйти за порог. Графиня увидела ее тень, обернувшись.
— Что?
— Просто сложно осознавать, что девочка, за которой я приглядывал, стала женщиной. Не представляю тебя женой или матерью, когда ты дитя в моих глазах. Просто… дай минутку осознать это, — пол заскрипел, он переминался. — Нам сделают чай, и ты все расскажешь…
Д’Мер ушла раньше, чем повар пересек порог. Она юркнула к узкой лестнице и прошла к комнате, которую хорошо знала. Когда-то там была ее комната, много лет назад. Она была рада, что Гаррон отдал ее Аэрилин.
Дверь привела в тускло освещенную комнату. Лампа сияла на столике у кровати. Все остальное было погашено. В комнате все еще ощущался запах фитиля.
Д’Мер не закрыла дверь за собой. Она надела капюшон и прошла к окну, где склонилась в ночь. Воздух был прохладным, холодный пот покрыл ее горло. Она закрыла глаза от вида леса и стона ветра. Пока они были открытыми, она видела бездушные тела в кустах, глядящие на нее немигающие глаза.
Ее руки задрожали у окна. Почти все в ней кричало задвинуть шторы и отойти… кроме одного.
Темные тихие ленты проникли в ее вены. Они успокаивали лаской старого врага в ее крови. Хотя почти вся она боялась заклинания, часть ее любила тьму… и она пробудилась со стоном.
Эта женщина улыбалась опасности. Она не ощущала себя трупом перед стаей волков, а была среди них. Д’Мер была грозным волком, самым хитрым из них. Другие будут дрожать от ее силы.
Скоро ее найдет скаут. Он не ошибется. Она была среди деревьев, лампа горела за ее спиной — маяк для врагов. Сильнее уже мишенью не стать.
И она не была разочарована.
Сигнал скаута раздался в лесу: слабый крик совы. Другие будут рядом. И графине нужно было, чтобы они остались.
Она задвинула шторы и отошла, улыбнулась, когда дверь за ней скрипнула. Тихие шаги прошли по полу. Д’Мер знала эту поступь. Она ее ждала.
— Было умно прикрыться моей дочерью, чтобы пройти по лесу. И я не должна удивляться. Ты всегда была умной. И как моя Аэрилин?
— Не такая, как вы, — прорычала Элена. — Она будет стыдиться, узнав правду
— Да… потому мы ей не говорили.
— Я не знаю, как вы это сделали, графиня. Я не знаю, как вы сбежали от Кревана или дошли сюда. Я не знаю, что вы делаете в комнате Аэрилин, но мне все равно, — едва слышно зашипел кинжал, покидая ножны. — Я рада, что появился шанс… все решить.
Д’Мер улыбнулась, когда Элена застыла за ее спиной.
— Решила это сделать?
— Назовите причину, по которой я не должна.
— Ты должна. Ты имеешь право убить меня на месте… но не можешь.
— Я лишь хочу понять, как лучше вас убить.
Д’Мер вздохнула, ощутив давление кинжала на спине. Он прижался к ее коже, но не шел дальше. Клинок не пронзил ее плоть, не оставил линию кровь. Элена так не мешкала.
Это было слишком просто.
— Давай… убей меня.
Кинжал надавил на ее плоть почти до раны.
Д’Мер рассмеялась.
— Не нежничай. Я думала, ты была убийцей.
— И являюсь.
— Нет, ты разочарование.
Д’Мер повернулась и отбила кинжал. Черные глаза Элены горели над маской, ее брови были сдвинуты. Но ее кинжалы-близнецы вяло висели в руках.
Она все еще держалась за эту надежду, как с детства. Элена посмотрела на нее, как всегда делала. Она смотрела на Д’Мер, словно та могла убрать стену между ними и притянуть ее к себе.
Этого не будет. Ее надежда была лишь мечтой, стала ее цепью. Этой цепью Д’Мер приковала ее. Не было смысла притворяться и дальше. Элена не была ей нужна. Она давно перестала быть полезной.
И тогда ее цепи порвались.
— Я ожидала от тебя большего, Элена. Ты могла стать большим, у тебя есть сила Смерти, — тихо говорила Д’Мер, глядя ей в глаза. — Но ты слишком слаба для этой силы.