Страница 8 из 12
– Хорошо, как скажешь… Слушай, а как там твой племянник? – решила она сменить тему. – Он же, по-моему, одиннадцатый заканчивает?
– Да ну его, оболтуса, – снова загрустила Вера. – Совсем скатился до двоек. Еще и класснуха ихняя из всего класса выбрала самых отстающих и задала сочинить речь к последнему звонку. Воспитательный момент, так сказать. Он теперь целыми днями таскается за мной, чтобы я ему сочинила. Нашел, тоже мне, писательницу. Слушай… – Она уставилась на Милану, не мигая.
Такая реакция Веры совсем не понравилась. Милана уже была не рада, что завела разговор о ее племяннике.
– Помоги, а? – приглушенно затараторила подруга, вцепившись в локоть Миланы. – Ты же у нас мастер экспромта, литературный гений. Накидай что-нибудь?
– Вер, я же не по этой части…
– Да, тебе ничего не стоит, я знаю. А он хоть отстанет от меня. Давай, прям сейчас, а? А то потом забудем.
Вера деловито выхватила лист бумаги из пачки и положила перед Миланой.
– Пиши, особо не старайся.
Ну что тут поделаешь? Если Вера вбила себе что-то в голову, то себе дороже спорить с ней. И хоть стихи не по части Миланы, подругу это вряд ли смутит. Пришлось настраивать мозг на мышление старшеклассников, вспоминать, как когда-то это происходило с ней самой. Оболтус, учится не совсем плохо, но и звезд с небес не хватает. Если представить себе, что она – это он, какие строки приходят на ум? А никакие не приходят, потому что Милана уже и забыла, каково это – быть старшеклассницей. И стихи сочиняла последний раз тогда же, в школе. Все как один по любовь, а не про учебу. Но Вера ждет и с такой надеждой смотрит на нее, что что-то выдать, да придется.
Милана взяла ручку и быстро записала два четверостишья, первые, что пришли в голову:
Каждый раз, меняя расписанье,
Приходил к нам завуч в класс,
Пугал всегда он обещаньем,
На всех уроках быть у нас
Ему мы «благодарны» были,
И лишь бы гнев его унять,
Усердно все подряд учили,
Мы на одну оценку – пять!
– Я вижу это как-то так. – Она подвинула листок к Вере.
Та вчиталась в написанное, потом громко захлопала в ладоши и полезла обниматься. В итоге еще и рассмеялась на весь отдел, так что в их сторону повернулись все, на время забыв о работе.
– Ланка, ты гений! Представляю, что будет, когда двоечник заявит такое со сцены во всеуслышание.
– Да тише ты, – шикнула на нее Милана. – На нас все смотрят.
– И что? Стесняешься своей одаренности?
– Да отстань ты! И иди уже работай!
В обеденный перерыв в отдел заглянуло солнце. Примерно с таким эффектом Милана сравнивала появление Олега. Он заходил за ней по-царски величественно, держа осанку и гордо неся голову начальника коммерческого отдела. Одновременно настроенный снисходительно ко всем, кого считал ниже себя. Если с Палычем и Игорем здоровался на равных, то с остальными нарочито панибратски, крепко пожимая руку и похлопывая по плечу. Женская половина отдела, почти в стопроцентном составе, смотрела на Олега с обожанием. Мужчины считали его авторитетным человеком и талантливым руководителем, но относились с недоверием.
За три года совместной жизни Милана успела неплохо изучить характер Олега. Ему крайне важно, чтобы все вокруг его любили. Поэтому он тщательно изобретал тактику поведения с людьми. Пожалуй, единственным человеком, с кем он позволял себе оставаться самим собой, была Милана. До поры до времени она гордилась его естественностью, пока не поняла, что в ней мало привлекательного. И все же продолжала закрывать глаза на недостатки, считая, что большинство из них – плоды ее придирок.
– Составишь мне компанию за обедом? – Он подошел к ней сзади, перегнулся через плечо и по-хозяйски поцеловал в губы.
В памяти еще свежо его утреннее поведение, и осадок от ссоры никуда не делся, но обнажать чувства на публике Милана не привыкла, поэтому молча взяла сумку и последовала за Олегом.
– Все еще дуешься? – спросил он. – Планируешь весь обед просидеть за столом молча, ковыряя вилкой в салате? Может, помиримся, зая? Прости меня, пожалуйста. Я был свиньей.
Так, как Олег, никто не умел извиняться. Наверное, именно за это качество она его полюбила когда-то. У него это получалось особенно нежно.
Он взял ее руку и уткнулся лицом в ладонь, а потом пощекотал языком. Милана не выдержала и засмеялась. Лед сломан.
– Перестань, щекотно же. – Она отдернула руку, не переставая смеяться.
– Не представляешь, какая ты сейчас красивая, и как я хочу тебя, прямо здесь…
Как раз это она могла себе представить, зная его любовь к экзотике.
– Тебе так идет эта блузка, она ничего не скрывает, кажется, что ты нагая, – продолжал он.
Правда, что ли? Милана испугалась и осмотрела свой наряд. Обычная бежевая блузка. Ну, просвечивает немного, но не до такой же степени. Лишь увидев притворно-злодейскую улыбку на лице Олега, поняла, что он прикалывается.
– Злодей! Напугал меня, – замахнулась она салфеткой, чувствуя, как плохое настроение рассеивается, и что-то теплое рождается в душе. – Я ведь даже в зеркало на себя не посмотрела перед выходом. И все из-за тебя.
– Вот! – Он поднял вверх указательный палец. – Именно поэтому я планирую загладить вину и приглашаю тебя в театр, в субботу. – Он достал из нагрудного кармана какие-то бумажки и протянул ей.
Бумажки оказались билетами на спектакль одного актера, как Милана любила. Ей почему-то доставляло истинное удовольствие наблюдать, как может один человек столько раз перевоплощаться. Олег смеялся над ее вкусами и называл не от мира сего. Тем приятнее стало, что он взял билет именно на такой спектакль.
Глава 4
Алексей не любил выходные. Может, потому что отвыкал от них, работая пять дней в неделю по двенадцать часов, а возможно, в эти дни ему становилось банально скучно. Он с самого начала договорился с Виктором о таком графике. В субботу и воскресенье его подменяет повар-практикант из училища. Собственно, от желающих подработать студентов-поваров отбоя не было. Алексея вызывали, если планировалось ответственное мероприятие, когда требовались навыки профессионала.
Лиза уже встала, как обычно не заботясь о тишине в квартире. Умывалась эмоционально-шумно, переставляя банки склянки на стеклянной полке в ванной, кофе заваривала, напевая какую-то песенку, а потом старательно шаркала по паркету к своему рабочему столу, чтобы насладиться кофе за работой. По характерному шуршанию бумаг Алексей понял, что она с утра пораньше засела за диссертацию. Неизменно его поражала ее тяга к знаниям – она умудрялась совмещать работу в институте, учебу в аспирантуре и кропотливое написание кандидатской диссертации дома. Иногда он даже завидовал микробиологии, способной порождать такие сильные чувства.
Он перевернулся на другой бок и посмотрел на заваленный бумагами и книгами стол в углу комнаты. Макушка Лизы то появлялась на поверхности, то снова ныряла вглубь ученого хаоса. Иногда до Алексея доносилось бормотание, из которого он не понимал ровным счетом ничего. Потом она принималась стучать по клавиатуре компьютера, и получалось это у нее особенно громко. Она так жала на клавиши, словно верила, что от силы нажатия зависит качество отображаемой на экране буквы. Ее манера печатания напоминала выстукивание азбуки Морзе. Поначалу это Алексея забавляло, а в такие моменты, как этот, слегка раздражало. Все же, Лиза могла бы и побольше считаться с его желаниями, а сейчас он больше всего хотел подремать еще пару часов.
Единственная комната в квартире Алексея служила всем сразу. Благо размеры позволяли, и он разбил ее на функциональные зоны. С появлением Лизы, в комнате нашлось место и для «рабочего кабинета», где она проводила основную часть свободного времени. Алексей же больше всего любил зону сна. В выходной он мог полдня проваляться в постели, слушая музыку или читая книги, хрустя страницами свежей прессы или просто размышляя о чем-то. Вообще он считал, что те, кто не позволяют себе спать вволю, когда есть такая возможность, не умеют отдыхать.