Страница 26 из 120
В центре площадки стоял памятник — старый, засиженный птицами. Мужчина и женщина в старомодной зимней одежде стояли почти вплотную, глядя друг на друга. Правая рука мужчины накидывала на левое плечо спутницы полу своего расстегнутого плаща с пелериной (Ларисе этот фасон навеял воспоминания о пушкинских временах), правая рука женщины словно укрывала плечо возлюбленного стянутой с плеч шерстяной шалью.
- Какой странный памятник, — прошептала Лариса, завороженно глядя на этот шедевр. Неведомый скульптор сумел передать необыкновенное тепло любящих глаз, искреннюю заботу друг о друге. Лариса поискала глазами табличку — и не нашла. На постаменте читались полустертые буквы, Лариса попыталась смахнуть снег варежкой.
- Там стихи, — ответил Рей и стряхнул снег сам. Лариса прищурилась, приготовившись разбирать слова, но ее спутник негромко прочитал, видимо, на память:
Ты обнимаешь так тепло,
Твой нежный смех, как звон капели,
Как мне с тобою повезло!
Остались позади метели,
Ты — первоцвет весенний мой.
Безумно рад, что так случилось:
Ведь жизнь моя была зимой,
Пока в ней ты не появилась.
- Это снова тот поэт? Делон? — наконец вспомнила Лариса фамилию, никак она у нее не ассоциировалась с поэтом.
- Ага, — ответил Реймонд. — Это памятник ему и его второй жене, Марии Маргольд.
- Стихи похожи, — заметила Лариса. — У него все про метели и весну?
- Много, — согласился Рей. — Его еще называют Певец весны. Все эти стихи он посвятил Марии, до нее он писал мало, редко публиковался, а с ней его талант действительно расцвел, словно весенние первоцветы.
- Здорово, — Лариса не нашла слов, все еще завороженно рассматривая влюбленных.
- Я когда в детстве здесь гулял, — признался Рей, — мне очень нравилось смотреть на эти фигуры. Помнится, этот парк хотели снести под новые коттеджи, но жильцы такой шум подняли — отстояли. Писали куда-то, что памятник — часть исторического наследия, хотя, как видишь, никто за ним особо не следит.
- А ты хорошо разбираешься в искусстве, — улыбнулась Лариса. — Стихи на память помнишь. Я вот из школьной программы почти ничего не помню.
- У тебя родители кто по профессии? — неожиданно спросил Реймонд.
- Мама — врач в районной поликлинике, — ответила Лариса. — Папа инженер.
- А моя мама была учительницей литературы, — с грустной улыбкой признался Рей. — Много со мной читала, вот я и запомнил. Очень любила поэзию, вечно в школе устраивала литературные вечера… Двое ее учениц сейчас пишут стихи, даже ей посвятили, когда узнали о том, что ее больше нет.
- Мне жаль, — сочувственно поднесла Лариса. — Совсем недавно, да?
Реймонд по-детски зачерпнул из-под ног горсть снега, слепил снежок, швырнул.
- Год назад. Рак.
- У вас не умеют лечить рак? Есть же магия, — спросила Лариса.
- Магия не универсальна, Лар. А видов этой болезни — сотни, поэтому лечить ее так трудно. Была куча обследований, она лежала в лучшей магической клинике…
- Ого, — произнесла Лариса. — Это ты помог так устроить?
- Ну да, — Реймонд передернул плечами, словно вопрос был ему неприятен. — Она столько вложила в меня, что я, на нее денег пожалел бы? Я ведь в детстве был не то, что сейчас. Слабый, болезненный, она постоянно занималась со мной всяким закаливанием, играла в подвижные игры, пыталась поправить мое здоровье…
- Какая у тебя хорошая мама, — искренне восхитилась Лариса, язык у нее не повернулся произнести слово “была”. Реймонд, конечно, был худощав, но не производил впечатления хлюпика. Нормальный, крепкий мужчина с широкими плечами. Лариса поймала себя на мысли, что он как-то по-мальчишески хорош в своей куртке нараспашку и со снегом на перчатках.
- А твой папа — он кто? — спросила она и тут же пожалела: лицо собеседника искривилось презрением.
- Мой отец — жалкий трус, — ответил Рей. — Он бросил мать, когда узнал о ее беременности. Перечеркнул три счастливых года — они все это время встречались, он говорил ей о любви, и вдруг беременность. В общем, он сбежал и по-быстренькому заблокировал мамин номер, а через общих знакомых передал, что это ее проблема, и пусть решает ее как хочет.
- Вот так история! — ужаснулась Лариса. — Извини, я не знала… Это так жутко — бросить своего ребенка…
Тема тоже зацепила ее больное место: даже в этом мире находятся мерзавцы, способные отказаться от собственного сына, а сын, словно в насмешку над судьбой, готов найти девушку из другого мира ради счастья стать отцом…
- Рей… — Лариса порывисто обняла его.
- Спасибо, — он, кажется, был приятно удивлен ее порывом. — Ничего, я давно большой мальчик. Давай пойдем еще куда-нибудь, поговорим о чем-то более приятном?
- Тогда… — Лариса отступила на шаг и снова взяла Реймонда под руку. — Расскажи мне про эту Марию Маргольд…