Страница 29 из 54
- Не понимаю! Что то за чертовщина?! Какой дурень придумал эти военные поселения? – возмущался разгневанный барин Иван Григорьевич Малеванный. – Спрашивается, зачем они нам на юге? Если и начнется война, то Наполеон с армией пойдет на Москву, с востока, через Польшу. Там, в Польше, у него усиленный корпус маршала Даву стоит, и коммуникации готовы.
- А, может, Аракчеев думает, что французы с юга вторгнутся в наши земли? – предположил седоусый Кондрат Степанович Науменко. – Говорят, у Наполеона на одном из островов в Средиземном море уже готова операционная база, и боеприпасы завезены. А недавно там высадился многотысячный французский отряд.
- Может и так случиться, - сказал Игнат Петрович Борщевский. – Наполеон-то, Мальту захватил! И теперь там развевается французский флаг.
- Как это? – не поверил своим ушам Малеванный. – Как корсиканцу едалось захватить Мальту, этот же остров неприступный. Как французам удалось его захватить?
- А вот так, хитростью, не знаешь как, - ворчал Борщевский. Он повернулся спиной к собравшимся и что-то искал в книжной шкафу. – Пресной воды на острове же нет, ни одной речушки. Вся питьевая вода, которую потребляет население и домашний скот, привозная. Воду завозят с близлежащих островов или с материка. Вот – справочник стран Европы! Нашел наконец-то! – Игнат Петрович положил книгу на стол и торопливо стал переворачивать страницы.
- Что ты ищешь? – спросил заинтересованно Кондрат Науменко.
- Да ищу карту, где находится этот остров в Средиземном море. Все! Нашел! – Игнат Петрович ткнул пальцем в карту и полностью закрыл им Мальту. Такой маленький остров оказался. – Подходите ближе, господа, посмотрите на карту. Вот Западная Европа. Вот Средиземное море. Вот этот клочок суши – остров Мальта. Тут стояли французские корабли, с этой стороны плавали английские корабли, вот тут стоял русский флот, которым командует адмирал Чичагов.
- Ну и скажите, на милость, что здесь делал наш флот? Куда смотрел Чичагов, если у него под носом французы вторглись на Мальту? – спросил Малеванный и посмотрел на приятелей: - У нас под носом взяли неприступную крепость, которую не смогла захватить даже многотысячная турецкая армия султана Сулеймана. Тогда осада длилась несколько месяцев, сотни атак были отбиты мальтийскими рыцарями, им помогало местное население. Потеряв тысячи убитыми, Сулейман снял осаду и вернулся в Стамбул. Мальта не сдалась, а ведь тогда, в XVII веке, султан Сулейман, прозванный в народе Великолепным, захватил Балканы, Венгрию, дошел до Австрии.
- Мне, кажется, что Наполеон специально захватил Мальту, чтобы она не досталась его вечным врагам англичанам, - сказал Кондрат Науменко. – Он до сих пор не может им простить своего поражения в Трафальгарском сражении. Когда английские моряки под командованием адмирала Нельсона полностью уничтожили французский флот.
- А мне кажется, что Мальту захватили, чтобы досадить царю Александру! – сказал Борщевский тоном оракула. В голосе старого помещика появились таинственные и зловещие нотки: - Наполеон знал, что отец нынешнего царя, Павел Первый, покровительствовал Мальтийскому ордену. Его даже избрали великим магистром. В Эрмитаже, в Голубом зале, висит огромный портрет императора Павла I, где он изображен в парадном мундире с наградами. Среди прочих орденов Павел одел и Мальтийский крест.
- Откуда это тебе известно, Игнат? Ты что был в Петербурге? Тебя приглашали в Зимний дворец? – заинтересованно, в один голос, спросили у Борщевского его приятели. Они были приятно удивлены возвышением Борщевского при дворе. И хотя русские цари частенько облагодетельствовали и осыпали милостями украинских дворян и архиереев, помещикам из Киевской губернии вдруг показалось, что их обошли вниманием. Им стало чуточку завидно, что Борщевский возвысился и стал выше их.
- Нет! – с достоинством ответил Игнат Петрович. – В Петербурге я не был, но точно знаю, что портрет существует. Об этом мне рассказывала внучка моя Флора.
- А-а-а, - немного разочарованно сказал Малеванный, - понятно. Княжна Безбородко должна хорошо знать северную столицу. Ее приемный отец был канцлером, министром иностранных дел.
- Иван Григорьевич, не серди меня, пожалуйста! – побагровел от злости старый Борщевский. – Флора, прежде всего, моя внучка! Она нашего рода – Борщевских, а не Безбородко. Он только помог в ее воспитании.
- Да не спорьте вы, господа, примерял друзей Кондрат Науменко. – Главное, что княжна Флора здорова. Ей бы сейчас еще жениха хорошего найти да деточек побольше! А кто родной отец, кто - приемный – какая разница! - старый Кондрат махнул рукой, давай понять, что спорить тут не о чем. - Идемте, господа, лучше водочки выпьем и пообедаем, а то у меня уже в животе урчит. Разговорами о политике сыт не будешь.
- А ты дело говоришь, Кондрат! – засмеялся Борщевский. – Что мы тут все обсуждаем высшие материи, как внук мой Богдан говорит. Шановне панство, приглашаю всех за стол.
* * *
В далеком Петербурге графу Аракчееву и дела не было до того, что киевские помещики недовольны были его политикой, а особенно военными поселениями. Министр даже не знал деда княжны Флоры, старого Борщевского, и его приятелей, у него и до того дел было по горло. Аракчеев был озабочен поездкой царя в Европу и его довольно длительным отсутствием, он имел тревожные новости для Александра I. Аракчеева беспокоила деятельность тайных обществ, стремившихся к свержению царской власти. Александр об этом еще не знал, поэтому, как только царский кортеж въехал в Зимний дворец, министр поспешил лично встретить царя. Царь был неприветлив, хотя и тактичен как всегда. Он прошел в свой кабинет, за ним проследовал Аракчеев. Заискивающе министр посмотрел на своего властелина и подобострастным голосом спросил:
- Как съездили в Европу, ваше величество?
- Вы же и так все знаете, Алексей Андреевич! – вдруг засмеялся Александр, сгоняя с лица хмурую маску. – Ваши лазутчики и агенты вам, наверное, уже все донесли.
- Все – да не все, - смутился Аракчеев. – Всегда приятно услышать новости из первых уст.
Они вели беседу в царском кабинете, который располагался на втором этаже. Кабинет императора был таким же роскошным, как все комнаты и залы Зимнего. Позолота на потолке и на стенах, картины лучших европейских художников, огромные зеркала и хрустальные люстры – все говорило о могуществе и богатстве русских монархов. Наполняла кабинет массивная и величавая мебель в стиле ампир, украшенная богатым декором в виде военных эмблем и орнамента. Эта слегка громоздкая мебель заметно выделялась среди дворцового интерьера, выдержанного в стиле изысканного барокко. Окна кабинета выходили на набережную Невы. Это очень нравилось Александру, он часами мог простоять у окна, смотря на небо, наблюдая за изменениями погоды. Вот и сейчас Александр стоял у окна, наблюдая за случайными прохожими. Аракчеев застыл у дверей, не смея сесть в присутствии высокопоставленного лица. Не поворачиваясь к собеседнику, царь сказал:
- Моя поездка, Алексей Андреевич, прошла, в целом, не плохо. Встреча с моим другом Наполеоном состоялась. Эта была наша третья встреча. Наполеон на этот раз не конфликтовал, как в Эрфурте, не бросал свою треугольную шляпу на пол и не топтал ее ногами, требуя себе больших уступок, - Александр улыбнулся и вопросительно посмотрел на министра. Его озадачило, что Аракчеев до сих пор стоял у дверей. Царь сделал величественный жест рукой: - Прошу садиться, Алексей Андреевич! Куда вам угодно. Выбирайте, стулья или кресла.
- Благодарю вас, ваше величество! – подобострастно сказал Аракчеев и уселся в высокое кресло. А что, кто-нибудь узнал о вашей тайной встрече? - спросил Аракчеев. Чтобы не пропустить ни единого слова императора, министр немного наклонил спину вперед, руками вцепившись в подлокотники кресла, как хищник перед прыжком.
- Нет, представьте, уважаемый Алексей Андреевич, никто не узнал о моем тайном путешествии. Я путешествовал с великой осторожностью, в простом экипаже. Одет я был скромно, в мундир без знаков отличия, треуголку и серый плащ, подбитый мехом, все. Мой эскорт состоял из пяти всадников.