Страница 86 из 124
Но Сергеев помнил и другое происшествие, свидетелем которого он невольно стал, в другой больнице, в маленьком провинциальном городке. Там, в семье врачебной пары, муж-истерик постоянно устраивал сцены ревности своей миловидной супруге. Однажды он так достал ее своими претензиями, что она выбросилась с балкона четвертого этажа, переломав себе скелет основательно, но осталась жива.
Мужу грозило обвинение в принуждении супруги к самоубийству, - тогда бы светили ему долгие годы каторжных работ в современном тюремном лагере. Правда, врачи и там неплохо устраиваются, - однако невелико счастье.
Он упросил жену изменить показания, расплатившись за то квартирой. Но она, наконец-то разведясь с ним, благородно уступила бывшему супругу дачу, где отверженный коротал остаток жизни, напиваясь до чертиков в долгие зимние вечера и спокойные от привычного супружеского секса ночи.
Опять показала язык злосчастная интрига, вмешалась в события заурядной жизни. Вспомнилось: "Вы еще не до крови сражались, подвизаясь против греха, и забыли утешение, которое предлагается вам, как сынам: "сын мой! не пренебрегай наказания Господня и не унывай, когда Он обличает тебя" (К Евреям 12: 4-5).
3.5
Шли дни, работа приносила удовлетворение, а старые подружки удовольствие. Они по очереди, установленной коллективной властной рукой, делили стирку, устраивали Сергееву дни кулинарных забав. И, чего греха таить, подружки, как могли и умели, оделяли эскулапа тихими женскими нежностями, несложными и традиционными, как те, которым посвящали свой досуг первые люди на Земле - Адам и Ева.
Трудно теперь сказать: было бы Адаму веселее, если бы у него появилось четыре Евы. Однако Библия (особенно Ветхий Завет), как источник неоспоримой житейской мудрости, свидетельствует, что у древних народов было взято за правило иметь несколько жен. Отсюда, поведение Сергеева нельзя было признать сплошь предосудительным. Не было в том и гигантомании, а присутствовала, скоре, преданность заветам старины, прежней привязанности.
Однажды, среди бела дня к крыльцу административного корпуса больницы подъехали два черных джипа с тонированными стеклами. Из первого джипа вышел Магазанник и отправился в кабинет к Сергееву. Друзья обнялись. Сергеев попробовал угостить Аркадия чем Бог послал, но тот настоял на поездке в город, в цивильный по здешним меркам ресторан. У него были важные сообщения и их необходимо было обсудить, не гоня лошадей и лучше на нейтральной полосе. На том и порешили.
Местный городской шалман находился на первом этаже гостиницы, выстроенной за годы отсутствия Сергеева в столь славном уголке необъятной России. Теперь городская достопримечательность заметно отличалась от того древнего ресторана, который располагался когда-то в одноэтажном деревянном доме, видимо, помнящим еще годы Великой отечественной войны.
Теперь в ресторане все было иначе. Однако, к удивлению своему, Сергеев во главе официанток увидел знакомую коренастую фигуру бывшей местной красавицы - "Риты из общепита", ранившей в свое время сердце молодого эскулапа. Любовь их была скоротечной и без всяких осложнений и претензий. Для молодой миловидной блондинки, работавшей на таком бойком месте официанткой, другого исхода и не могло быть.
Известно: "Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь" (От Луки 3: 9). Однако красавица выжила и, мало того, не растеряла, а только подвзрослила свою привлекательность. Чувствуется, что теперь она командует всей этой зеленой челядью, задача которой обслуживать и ублажать посетителей, вытряхивая денежные мешки до полного опустошения. С первого взгляда становилось понятно, что развитие профессионализма молодежи в руках надежного педагога.
Сергеев был заинтригован, - как же поведет себя бывшая пассия? Пассия повела себя гениально, как все простое, незатейливое. К чести своей и всего учреждения, она, как, безусловно, мудрая женщина, знала свою новую цену. Только один легкий взгляд бросила Рита на вошедших, - лучезарная улыбка, обнажающая идеальные фарфоровые зубы, осветила ее лицо и она быстрым, деловым шагом направилась к занятому ими столику.
Охрана расположилась за соседним столиком так, чтобы контролировать входные двери и стойку бара, прикрывая мощными фигурами столик босса. Этого маневра нельзя было не заметить. Рита тоже могла оценить действия охраны по достоинству.
Но, вместе с тем, она светила понимающей радостью в глаза именно Сергееву, и его ответ ей был столь же искренним. Бесспорно, правильно сказано: "Время разбрасывать камни и время их собирать". Сергеев встал и потянулся, чтобы поцеловать у Риты руку. Она же с удовольствием приняла этот знак памяти и мужской благодарности. Но ее аванс был более выразительным и сокровенным, - Рита прижалась к Сергееву впечатляющей грудью и всем телом так, как умела только она. Затем, не дав оправиться от шока, громко чмокнула его в губы.
Сергеев успел заметить обручальное кольцо на правом безымянном пальце, - она фиксировала его любопытный взгляд. Определенно, самолюбие прочно устроенной женщины было удовлетворено. Но она тут же перепасовала ему легкую скорбь, как бы связанную с условностью счастья ее супружеского выбора.
Аркадий с интересом наблюдал встречу примечательной антивесталки с потертым сатиром: он не ожидал такой прыти от своего друга. Осколки былого счастья уж слишком откровенно посыпались кругом, как ценные фрагменты, подобные Тунгусскому метеориту! Не тому, который давно грохнулся в сибирской тайге, а новому, собиравшемуся поразить первозданные леса Карелии. Так можно заодно разрушить и новое здание - местный университет целомудрия! Выражение лица Аркадия снова приблизилось к мимике человека, который смеется!
Предложив гостям меню, Рита не навязчиво комментировала кулинарные изыски местной кухни, незаметно подвигая их к единственно правильному выбору. Магазанник, наконец-то, перехватил инициативу, и предложил Рите все устроить по первому классу, но без большой пьянки (бутылки хорошего коньяку достаточно).
Чувствовалось, что Аркадий проголодался и ел с волчьим аппетитом. Между первым и вторым блюдом он, наконец-то, приостановился, придвинулся головой ближе к уху Сергеева и произнес: