Страница 72 из 124
Спазм от рыданий, слез хлестнул неожиданно. Сергеев резко задернул окровавленную простыню, пытаясь задушить конвульсии рыдания, быстро вышел в коридор, низко наклонив голову. Он взглянул на друга глазами, полными слез; губы, искаженные горем и гневом, выдавливали проклятия:
- Костя, этих подонков мне нужно найти обязательно и задушить, пристрелить лично;... или, еще лучше, - вырвать у них, обязательно у живых, печень и сердце голыми руками; колотить эту мразь башкой о стену пока не вытекут из нее тупые,... полоумные,... отравленные наркотиками мозги!...
Сергеев перевел дыхание, помолчал, пытаясь привести собственное сознание в равновесие:
- Костя. Но все это, к сожалению, ей уже не поможет. Пусть земля Валентине будет пухом!...
Костя вынес от анатома две колбы с разбавленным спиртом, друзья выпили молча и двинулись к выходу. Узкий коридор мрачного цокольного помещения, подсвечивался мерцающими-мигающими неоновыми и бактериоцидными ламп. Все, абсолютно любые предметы, вопросы, слова, дневной и электрический свет все признаки продолжавшейся жизни словно давили на сознание, на плечи тяжелым, просто неподъемным, груз...
Сергееву вспомнились слова Иисуса: "Из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого" (От Иоанна 18: 9). С Валентиной, как и с первой женой, умершей давно,... в возрасте тридцати лет, от молниеносно протекавшего менингоэнцефалита, - все было наоборот.
Тогда роковая болезнь у первой жены - Людмилы - возникла через сутки после того, как она, - еще молодой врач-инфекционист, - реанимировала задыхающегося от ложного крупа ребенка. В те времена еще не было в наших инфекционных больницах специальной дыхательной аппаратуры и спасать больных приходилось дыханием "рот в рот". Так она набралась вирулентных вирусов, против которых спасения не было. У нее, как потом понял Сергеев, основательно раскопав катамнез, были врожденные дефекты локальных иммунологических барьеров, защищающих мозг: в возрасте 4-х лет она чуть не погибла от кори при таких же симптомах. Трудно было смотреть на муки молодой, красивой женщины: смерть наступила в состоянии неснимаемого судорожного статуса. Все произошло в той же больнице, в той же реанимации.
Судьба словно испытывала Сергеева на прочность: сперва позволяла притронуться к счастью, но тут же отбирала привычное и породненное. Дьявол мешал спокойной жизни, лишал возможности полного наслаждения. Большие и малые земные радости словно уплывали от Сергеева, лишь помахав ручкой.
Но, испытывая на прочность психику Сергеева, потусторонние силы брали слишком круто, - все по их воле заселялось неимоверно жесткими контрастами, не допускались полумеры и полутона.
Как же все-таки мы, люди - земные существа, - слабы и зависимы от обстоятельств, окружения, суетной эпохи. Тем не менее, осознавая свою слабость и незащищенность, как мало еще человечество прониклось верой во Всемогущего Господа. Мало кто понимает до конца, например, слова Евангелия от Иоанна (15: 20): "Раб не больше господина своего". Ни у кого нет никаких оснований мнить себя сверхчеловеком, не исполнять Божьи заповеди, тянуться к дьяволу. Еще хуже, когда сбываются пророчества Иеремии (4: 22): "Неразумные они дети, нет у них смысла; они умны на зло, но добра делать не умеют".
2.10
Во время похорон Сергеев находился в относительном забытьи, успокаивал себя малыми дозами коньяка и тотальным одиночеством. Гроб при отпевании во Владимирской церкви и на кладбище решили не открывать. Прощались скромно, без речей и клятв, народу было немного, - никто не лез к Сергееву с традиционными соболезнованиями, друзья ограничивались рукопожатием. Сергеев терпеть не мог фальши - ни в большом, ни в малом.
Состояние оглушенности не проходило неделю. С питьем спиртного Сергеев завязал быстро (почему-то не хотелось). Разговоры с милицией закончились быстро. Они не утомили, а только вселили уверенность, что никого не найдут, да и искать особо не будут. Было ясно, что Дело спишется на случайность: "случайная" встреча в темном, по чьей-то воплощенной воле, подъезде с неуправляемыми наркоманами. Вычислить виновников не возможно так, как свидетели растаяли во тьме ночи.
Сергеев принял окончательное решение быстрее сменить обстановку уехать в командировку. Только основательно придя в чувство, можно начинать серьезные и большие дела. Подходы к ним пока для Сергеева были не известны, - значит следовало ждать прозрения, инсайта, момента истины!
С Чистяковым о госпитализации договорились по времени и программе окончательно. Но что-то настораживало Сергеева в реакциях Миши на обсуждаемые вопросы, - был он больше формален, чем заинтересован, словно дела эти касались не его, а постороннего человека, просто далекого знакомого. Дела на работе и дома были улажены, он простился с Машей и Музой, передав их на руки дочери и под вечер, в субботу, отправился на вокзал. "И избавил нас от врагов наших, ибо вовек милость Его; Дает пищу всякой плоти, ибо вовек милость Его. Славьте Бога небес, ибо вовек милость Его" (Псалом 135: 24-26).
Антракт злодеи!
Беседа третья
В истории Мира все настолько переплетено и увязано, что вычленить множественные взаимосвязи практически невозможно. Мы не знаем в кого и когда Бог переселяет избранные души. Но то, что душа не погибает, а живет вечно, - неоспоримый факт. Сомневаться в том может только весьма ограниченная личность - близкая к носителям идеологической примитивности (скажем, большевистской). И пусть нашим избранником на пути таких подтверждений будет Александр Великий (Македонский). К сожалению, общение с рассказами о нем порой весьма затруднено. Ф.Байназаров в 1991 году и другие исследователи отмечают, что на рубеже 329-327 лет до новой эры была уничтожена древняя письменность Средней Азии. Известно, что представители народов тех государств были иными даже внешне, чем сейчас. Раскосые глаза у таджиков, узбеков, киргизов и других современных азиатов, - это подарок татаро-монголов, следствие их былых нашествий. Тогда ассимиляция велась варварскими методами: убивали всех взрослых и детей мужского пола, оставляли только молодых женщин, девушек, девочек. Их превращали в наложниц, рабынь, - в носителей иных комбинаций генофонда, открывшего дорогу новому этносу, отдельные фаланги которого носили имена своих монгольских и татарских повелителей - Узбека, Киргиза, Туркмена.