Страница 68 из 124
Пусть не смущает вас то, что вы их купили совсем недавно, во всяком случае, после отъезда бывшей благоверной. Ей, ей - стоит хорошо заплатить за то, чтобы иметь право гордо заявить: "Баба с возу - кобыле легче"! Нужно помнить о трудной бабьей доле: "Женщина легко уходит из семьи только в новую, уже хорошо устроенную, утрамбованную собственным телом постель". Стоит ли сожалеть о былом, - живите, наши прошлые жены, счастливо и богато.
Но разговор сейчас не о примитивных человеческих тварях, а о святых серых существах: Катя через несколько дней напряженного ожидания возвращения бесшабашной старухи незаметно выскользнула из квартиры и пустилась на совершенно бесперспективные в многомиллионном городе поиски. Ее вела искренняя привязанность, желание защитить от невзгод старую, выжившую из ума клячу.
Как здорово могут отличаться мотивы поступков Адама и Евы, человека и кошки. Катя, конечно, погибла потому, что утратила в комфортных условиях навыки странника, бродяги, голодранца. Но она пожертвовала благополучием, самой жизнью, ради избранного человека, а не сытного стола и комфортабельного жилища. Вот уж воистину: "Браки и привязанности заканчиваются на небесах"!
Сергеев вспомни другой случай: он прикармливал Клеопатру - истинную распутницу, страстную гуляку исключительно дворовой масти. То была крупная кошечка, приваженная женой Сергеева к дому. Не даром замечено: "Рыбак рыбака видит из далека". Своих замечательных котят она рожала в квартире Сергеева, прямо у него на тахте.
Клеопатра была по началу заботливой матерью, но через пару месяцев героического материнства вновь встала на путь порока. Гуляя по двору, она приставала к детям, взрослым, как бы предлагая себя в дом. Пожалуй она смогла бы стать домоседкой, подвали ей удача попасть в семью, где у нее не было бы конкурентов. Но ничего такого не произошло, и ей, неприкаянной отщепенке, пришлось мыкаться без постоянной прописки.
Сергеев, однажды, хворая, задержался на несколько дней дома, не посещал работу. Случайно, выглянув в окно, он заметил, что Клеопатру "добрые люди" берут за шиворот и сажают в мешок. Подлая, крашенная в желтый цвет, баба - соседка по лестничному маршу, отправляется с мешком на улицу. Ее вислоухие собутыльники, - муж-автослесарь, подруга с мужем-крестьянской косточкой и выводок сопливых детей замешкались у ворот. Сергеев, как мог скоро оделся и трясущийся от высокой температуры, рванул за паразитами.
Крашенная, к тому же основательно лысеющая, стерва с мешком уже потерялась из виду, но остальные лиходеи замешкались. Суровая отповедь привела их в замешательство. Первым очнулся крестьянин, - в нем взыграла тяга к пролетарской диктатуре и гордыня хозяина жизни. Геройски схватив Сергеева за грудки, человек из народа пытался диктовать свою волю дохлому интеллигенту.
Сергеева с четырнадцати лет воспитывался в закрытых военных учебных заведениях и был основательно натаскан в премудростях разностороннего рукопашного боя. Даже не поведя глазом в сторону крестьянина, он легким кистевым движением освободился от захвата и оттолкнул от себя простака.
Мимо по улице летели рычащие стаи автомобилей и, по законам жанра, следовало выбить ударом ноги этого дуралея на проезжую часть. В несколько секунд он будет размолочен капотами и превращен в кашу. Что-то удержало Сергеева от слишком решительных действий. К тому же, обескураженный легкостью контратаки, крестьянин поник и только невнятно что-то бурчал.
Теперь в единоборство решил вступить автослесарь. Нужно быть полным идиотом и простофилей, чтобы, вылупив глаза через страшные диоптрии очков (легким ударом по которым можно лишить его зрения), повторять приемы крестьянина, - хватать за грудки.
Рефлексы, подхлестнутые интоксикацией, температурой, у Сергеева восстановились моментально. По спортивному опыту, он оценил важный показатель готовности к жестокому бою: его собственное сознание намного обгоняло события, а потому панорама как бы раскручивалась в медленном темпе. Перед ним открывался выбор средств, прочно вбитый долгими тренировками по программе рукопашного боя, принятого в разведке морской пехоты и воздушно-десантных войск.
Можно было легко переломать руку этому болвану сразу в трех сочленениях - лучезапястном, локтевом и плечевом. Для этого надо только несколько развернуть корпус вправо, прочно накрыть его руку своей левой подмышкой и резко обронить все свои девяносто килограмм живого веса на его вытянутую, ослабленную тыльным разворотом руку.
Возможен и другой ход: поднырнув под правую руку противника, провести "мельницу" и воткнуть слесаря башкой в асфальт, но тогда его ждет перелом основания черепа, шейных позвонков, мощное внутричерепное кровоизлияние, тяжелейшее сотрясение головного мозга. Чего-то одного, на выбор, было достаточно, чтобы отправить лиходея на тот свет.
Можно решить вопрос еще проще: снести правым локтевым ударом непрочную реберную дугу над его печенью. Тогда грядет и разрыв печени острыми обломками ребер. Смерть в таких случая наступает от внутриполостного кровотечения.
Можно, наконец, заехать страдальцу ногой в пах или по кости голени, от страшной боли наступит шок.
Но внимание Сергеева почему-то приковало совершенно открытое горло лиходея. Видимо, вспомнилась беззащитность и готовность на муки Клеопатры, когда ее, схваченную за шиворот, погружали в мешок. Правая кисть Сергеева уже сложилась в "лапу леопарда". Ею, как пилой, перерубаются хрящи горла и наступает скорая смерть от мучительного удушья.
Еще мгновение, - некоторый подготовительный отворот корпуса для усиления размаха, - и "лапа леопарда" готова выстрелить смертельным ударом. Привычный на татами, жестоко-азартный "киай" уже выдавливался из жаждущей крови и мести глотки. Вспомнилось: "Бей первым Фреди"!
С возрастом мы, безусловно, становимся мудрее: именно это спасло слесаря от смерти, а Сергеева от явно приближающихся суда и тюрьмы. На другой стороне узкой улицы суету у ворот пожирали взглядами уже готовые к снятию показаний свидетели. Обыватели, стоящие на остановке троллейбуса, десятком пар любопытных глаз пожирали гладиаторский экспромт.