Страница 6 из 124
То были технологии своеобразной евгеники - науки деликатной, но легко подпадающей под влияние оголтелой сволочи. Что говорить, и всю науку большевики сумели превратить в продажную женщину: любой, даже самый теоретический доклад, начинался с идеологических поклонов и вылизывания задницы очередного вождя. Почитаешь, скажем, учебник по клинической урологии времен правления "учителя всех народов", и окажется, что первым и самым лучшим урологом на планете всей был Иосиф Сталин - именно благодаря его "светлому гению" были спасены тысячи и миллионы советских граждан, страдающих почечно-каменной болезнью, аденомой простаты, воспалительными заболеваниями.
Денег на строительство больниц и домов престарелых у верных сынов народа, носителей пролетарской сермяжной правды вечно не хватало. Все средства шли на строительство концлагерей, укрепление обороны, развитие Военно-промышленного комплекса, да на создание оазисов для верхушки власти. Его величество хам принялся управлять государством, устанавливать свой миропорядок.
В советские времена прежняя небольшая богадельня приняла облик многопрофильной больницы и распухла до пятисот коек. Несчастные пациенты превратились в страдальцев "по быту", ибо ощущали себя сельдями в бочке, только без лекарственного рассола, прохлады и свежести. Был резон опасаться худшего - как бы не слопал на закуску и эти крохи цивилизации очередной пьянчуга с пролетарской закалкой, возведенный неведомой силой в ранг верховного жреца. К несчастью люди забывают, что, не взирая на классовые корни, должности и звания, все вместе, лечащие и лечимые, тихо готовились стать постным завтраком для старухи-смерти. Это и объединяло душу, мозг, плоть простых смертных - заложников Божьей воли, но не светского права.
Откроем тайну: трое собеседников были эскулапами советской фабрики-кухни, на которой выпекаются медицинские рецепты, выдается, так называемая, медицинская услуга в доступном объеме и качестве. Наши "повара" медицинского зелья, выученные и воспитанные в отечественной высшей медицинской школе, носили на себе отчетливую печать порока уравнительной системы. Сама жизнь, "текущий момент" рождает каламбур, доведенный до качества парадигмы: уравнения нищеты в виде следов не правильного питания и чрезмерной выпивки ясно проступали на их лицах, фигурах, мыслях и совести.
Тройка старых друзей и сотоварищей по профессиональному цеху давно и негласно объединилась в рамках больнички в крохотный клан, имя которому диссиденты. В него трудно попасть, но еще труднее удержаться, ибо требуется для того призвание, особые знания и Божья воля. Как правило, чего-нибудь у большинства рядовых граждан недостает, потому простонародие не идет на смелую конфронтацию, а пытается приспособиться к требованиям сильных мира сего.
Один из трех - как раз тот, что рассказывал - лысый, помятый и потрепанный жизнью - имел за плечами лет так сорок пять общения с социализмом. Фамилию он имел весьма распространенную, русскую - Сергеев, а звали его Александром Георгиевичем. Врач-инфекционист со способностями, дарованными Богом, спас не одну жизнь. Он отличался одновременно крайней брезгливостью и заметной неряшливостью. Но неряшливость та не покушалась на каноны стерильности. Такие фрукты умудряются выдерживать особый профессиональный стиль, идущий от высокой санитарной культуры, который делает их совершенно не способными заразить и заразиться.
При всем при том, местный реликт шокирует приличную публику выцветшей, застиранной до дыр рубашкой, неглаженными тысячу лет брюками и пиджаком с хотя бы одной оторванной пуговицей. Сергееву ничего не стоит запросто, как говорится, не отходя от кассы, удивить цивильных граждан презрением к моде и политесу. Приобретается такая одежонка, бесспорно, не у Кардена, а в заурядной лавке полуспортивной - полурабочей одежды. Джинсовая ткань эмблема индивидуальной нормы таких субъектов. Отечественные костюмы сидят на них, как на корове седло, а зарубежные они не покупают принципиально, но не из-за патриотизма, а по причине отсутствия лишних денег.
Однако для врача много значит внешний вид: спасало положение то, что наш ископаемый субъект сохранил подобие спортивно-военной выправки - не обрюзг, не оплыл жиром, не налился лишней влагой, не успел схлопотать расстройство обмена веществ. Профессиональный ученый-врач давно оставил активную научную деятельность, а успешно защищенную докторскую диссертации уложил на самую дальнюю полку домашнего книжного стеллажа. В той лысой голове сохранились еще значительные куски информации, но были они, как говорится, из многих областей. Когда сведения рассованы по многим комнатам, а ключ от помещений потерян, то есть основания подозревать проявление мягкой шизофрении.
Может быть, это и так. Но отличить норму от патологии крайне трудно. Скорее, в нашем случае речь идет о шизотимности, - об особом взгляде на вещи, неординарном мироощущении и линии поведения. Медицина - наука каверзная. Скорее всего, это и вовсе не наука, а искусство, владеть которым дано избранным. Недаром философы древности были еще и врачами, а врачи философами. Например, Аристотель - потомственный эскулап - успешно практиковавший на досуге. Себя он любил лечить ванными с розовым маслом. Злые языки трепались по этому поводу с откровенной завистью и искусом навета. Обывателя заверяли, что Аристотель продает "подержанное" масло, разлитое по пузырькам после принятия им лечебных ванн. Исторических доказательств тому нет, но подозрение в использовании принципа самоокупаемости и выгодной коммерции у потомков остается.
Напрягая мысль в ученых изысках по поводу вселенских законов, философы забавлялись искусством врачевания, являвшимся для них заурядным компонентом культуры избранных. Наследники таких подходов не все умерли, подобно ихтиозаврам, а изредка появляются и на российском небосклоне. Даже свой предмет - инфектологию наш Сергеев воспринимал через призму ученой отсебятины и философских вариаций, никак не желавших вмещаться в догмы общепринятых этиопатогенетических подходов, утвержденных схем диагностики и лечения. Но самое невероятное заключалось в том, что базаровский нигилизм успешно сочетался с великолепными результатами лечения, - больные и медицинский персонал боготворили своего спасителя, превращали его вполне заслуженно в кумира.