Страница 51 из 124
Сергееву припомнилось произведение замечательного писателя Александра Грина (Гриневского), подарившего соотечественникам поучительно-гениальную новеллу, открывающую скрипучую, тяжелую дверь в зазеркалье. "Крысолов" - ее название. В ней читаем: "Вы видите так называемую черную гвинейскую крысу. Ее укус очень опасен. Он вызывает медленное гниение заживо, превращая укушенного в коллекцию опухолей и нарывов. Этот вид грызуна редок в Европе, он иногда заносится пароходами".
При большой настойчивости и опыте, приходящем по мере увеличения трудового стажа, происходит следующий диалектический скачек. Он тоже отмечен Александром Грином: "Коварное и мрачное существо это владеет силами человеческого ума. Оно обладает также тайнами подземелий, где прячется. В его власти изменять свой вид, являясь, как человек, с руками и ногами, в одежде, имея лицо, глаза и движения подобные человеческим и даже не уступающие человеку, - как его полный, хотя и не настоящий образ. Крысы также могут причинять неизлечимую болезнь, пользуясь для того средствами, доступными только им. Им благоприятствуют мор, голод, война, наводнение и нашествие. Тогда они собираются под знаком таинственных превращений, действуя как люди, и ты будешь говорить с ними, не зная, кто это. Они крадут и продают с пользой, удивительной для честного труженика, и обманывают блеском своих одежд и мягкостью речей. Они убивают и жгут, мошенничают и подстрекают; окружаясь роскошью, едят и пьют довольно и имеют все в изобилии".
Когда Сергеев встречал подобных людей, то в голове возникали трагические афоризмы, например: "Зачем нам женщины, у нас есть старость"?!
Но, к счастью, мрачные мысли зрелого эскулапа прервала смена действующих лиц при тех же декорациях. И продолжилась серия ученых наблюдений Сергеева. На смену Марине и Инессе влетела в приемную новая фея - та, которая крашенной под седину гривой умела мотать, как неоседланная лошадь, легкомысленно уверяющая потенциального седока, что она совершенно свободна, независима и безгранично игрива.
Лукошкина Олечка умела прической создать забавный первичный эффект, вроде бы старой крыши на ветхой конюшне, но это было явным обманом, даже святотатством. В ней было много напускной спеси, но и истинного огня. Она всегда будоражила воображение Сергеева, вызывала безграничные сексуальные фантазии, за смелость которых в старые времена сжигали на костре или, как минимум, секли кнутом и ссылали на галеры.
В ее конюшнях паслись и другие замечательные лошадки: искрометная, бурная, как компьютер самой последней марки, сексуально заряженная Лариса (кстати, не так давно рассталась с мужем - вспомнилось Сергееву). Ее "стойло" в ординаторской было слева от пикантной заведующей. Быстроглазенькая газель - умная и сообразительная до чрезвычайности, любила диктовать свою волю даже на минутку забегающему сослуживцу. Чувствовалось, что ее словно распирали изнутри зажигательные, непоседливые бесенята или стайка юных, круглопопых ведьмочек.
Попробуйте отказать себе в удовольствии лишний раз зайти к уже незамужней молодой женщине. Она способна по-особому манить буйными перспективами, матримониальными фантазиями стада истосковавшихся по повелительнице беспризорных мужских душ. Однако и у прекрасной газели были маленькие недостатки: курит, сквернословит, не играет на флейте, безумно много пьет кофе!
Паслась здесь же и прекрасная Натали с сочными, как спелая малина, губами, с крутыми икрами ног и волнующими ягодицами. Взгляд свой она почему-то заряжала чрезмерным простодушием, как юная проститутка. Сергеев вспоминал Полю из рассказа Бунина "Мадрид". В ней сильно возбуждала фантазию зрелого зрителя прическа, - казалось, что длина остриженных волос была меньше, чем у Сергеева щетина, которую он постоянно забывал побрить. Округлый боксерский затылочек с лихой завитушкой по центру явно тянул на симптом суперсексуальности, возможно, равной лишь королеве блуда Мессалине.
Великолепную компанию несколько портила особа с кислой миной и пронзительно громким голосом, - создавалось впечатление, что это бывшая монахиня-расстрига, которую уже выгнали из монастыря за откровенную блудливость. Теперь она свой талант пения громких гимнов на клиросе пробует пристроить в других областях, - в выступлении на многотысячных митингах без микрофона, дрессировки сторожевых собак, перекличке с рыкающими львами в Кенийском национальном заповеднике, в объявлении сенсаций на Финляндском железнодорожном вокзале, в управлении только с помощью голоса тяжелым паровым молота на шумном Ижорском заводе-гиганте.
При явно повышенной прыти Ольга Николаевна и ее адъютантки могли собрать в свое лукошко уйму придушенных вздохов тех мужчин, у которых известные гормоны определяют блуждающий взгляд и блудливое настроение. Но Бог никогда не поощряет бестолковый разврат, а подвигает ищущих сладости лишь к супружескому ложу. К сожалению, в медицинских кислых профессиях отмечается хроническая нехватка породистых самцов. При врожденной склонности к пикантной близорукости женщине, даже наделенной броской внешностью, трудно на тощих заливных лугах отловить достойного селезня (не будем говорить - орла, - их уже нет в природе). Чаще подворачиваются хромые козлы с беспокойными и неустойчивыми мыслями, с дрожью в копытах и с тягчайшей импотенцией, последовательно передающейся по наследству. Диву даешься, - как и кому удалось их самих зачать и какая героиня умудрилась доносить бесперспективную беременность? По предсказаниям, все шло лишь к "жертве аборта".
Сергеева впечатляло то, что временами из-под седой крыши Олечки неведомые силы выводили сравнительно молодую и все еще резвую кобылицу, каурую, в серых яблоках, с загадочными и в меру бесстыжими, глазами. Но основной балдеж задавало обаяние рельефных, изумительной красоты и четкости губ. При отменном знании анатомии, фантазия Сергеева безупречно и быстро по этажам вниз дорисовывала остальные пикантные подробности.
Наблюдая профиль этого существа, - линию лба, носа, губ, подбородка и прочего, - Сергеев ощущал манящую чертовщинку, аромат общения с ведьмочкой, способной летать по ночам на помеле. Она въедалась в сознание, как пиявка в самое темечко разврата, и была способна вдребезги разбить беспокойное мужское сердце, переполнив его вначале готовностью к неукротимому восторгу.