Страница 49 из 124
Сергеев неоднократно убеждался в том, что если человек верит в солнце, дождь и ветер, то он обязательно поверит и в Бога. А для того необходимо, как минимум, оставаться откровенным и безудержным в страсти, презирать догмы и интриги моралистов. Бог не требует от человека ничего необыкновенного: плодитесь и размножайтесь, но не торгуйте телом и совестью! Именно за такую избирательность и награждал Всевышний Сергеева своим покровительством. "Спокойно ложусь я и сплю, ибо Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности" (Псалом 4: 9).
Но то был не вопль, а только мысль о вопле. Потому в приемной ничто не разорвало тишину и ничто не потревожило скуку. Голос борца за свободную и откровенную любовь был задавлен в душе: даже жалкие его ошметки, как матросское выстиранное белье, не повисли на леерах сознания посетителей, в воздухе томного офиса мучился нудный звук вентилятора, да ему подпевала оскорбленная занудливым официозом музыка магнитолы. "Верный в малом и во многом верен, а неверный в малом неверен и во многом" (От Луки 16: 10).
Обстановку разрядило "явление Святой Валентины народу". Она была из планово-финансового отдела больницы, где складывала, умножала и размножала какие-то фантастические цифры, - все это называлось сведением дебета с кредитом. Но реальных денег, хотя бы небольшой прибавки зарплаты, никто из сотрудников больницы давно не ждал от финансовой службы.
Сергеев хорошо себе не представлял механизм действия таких загадочных женщин: ему казалось, что цифры настолько иссушают плоть, что лучше к ней не притрагиваться - скрипу не оберешься! Он угасал в их присутствие или начинал лепетать бессвязно, как в пошлом анекдоте. "Монах, не знал нюансов языка, а потому твердил прихожанке прямо: О, Ольга, я хотел бы видеть вас голой"!
Маленькие собачки до глубокой старости остаются щенками. У них долго не угашается восторг от жизни и темперамент шаровой молнии, которая способна, залетев в форточку, долго крутиться и скакать по комнате, но все мимо кровати. С ними не соскучишься, но не насладишься. Однако, в редких случаях, вас ждет масса интимных открытий. Анатомически это все объяснимо в таком теле все внутренние органы притянуты к яичникам. Именно здесь завязан единый тугой узел.
Гипофиз в таком деле, нет сомнения, тоже играет не последнюю роль. Конгломерат максимально сближенных органов создает эффект критической массы, почти как в атомной бомбе. Отсюда и непредсказуемые последствия резкий накал страстей, жуткая вспышка света в глазах в мгновенья оргазма, истошный лебединый крик и царапанье до крови отточенными красными коготками.
Короче, восторг и ужас, огонь и пламень! Применение когтей, безусловно, атавизм, что-то кошачье. Даже в современном человеке много ненужного еще не погашено природой. Восторги не опасны, но опасны мириады вульгарных микробов, собирающихся под ногтями. А частые микроинфекции постепенно приводят ко вторичному иммунодефициту. Сергееву вспомнилось: "Если бы вы знали, что значит: "милости хочу, а не жертвы", то не осудили бы невинных" (От Матфея 12: 7).
Сергеев вновь попытался переменить тему исследования и обратил взгляд на цветок - роскошный кактус. Он вспомнил, почему-то, годы молодые - работу в далекой сельской амбулатории. Ночью его вызвали к больной. Встреча с ней состоялась не где-нибудь, а на чердаке бывшего барского дома графа Волышова, превращенного в советские времена в общежитие для работников местного совхоза. Там лежала молодая женщина, пылающая от сильнейшей лихорадки. Температура тела - запредельная.
Молодой врач догадался отогнать свору любопытных подальше от больной. Когда он отбросил ветхое одеяло с ее ног, то обомлел: из влагалища молодой женщины выглядывал кактус. Какая-то старая дура, которую все в деревне называли колдуньей, посоветовала для изгнания плода не желавшей рожать женщине засунуть в детородный орган кактус вместе с корнями, с землей.
Страдалица пролежала на чердаке больше суток, ожидая выкидыша. Колючки, корни кактуса вместе с землей, ранили нежную слизистую влагалища и шейки матки и вызвали опасную инфекцию - генерализованный сепсис. Требовалась срочная госпитализация. Отчаянную женщину спасла только ампутация матки. Мечты о счастливом замужестве, беременности и ребенке пришлось оставить навек. Ее совратитель скрылся в неизвестном никому направлении. "Цветы жизни, конечно, лучше собирать вдвоем, но такое занятие не всегда безопасно".
В это время в приемную главного врача вошла Марина. Все, сочетающееся с морем, вызывало у Сергеева лирические предиспозиции. Появление Марины опять стащило мысли Сергеева на пастельный уровень. Не присмотреться к этому "цветку жизни" не было никакой возможности: статью и очевидным призывом к пороку она была способна затмить всех больничных красавиц.
Ирина Владимировна отреагировала моментально. Ей не светило появление конкурентки в тот момент, когда телепатический разогрев застрял на стадии эффекта экссудации. Надо было спасать соответствующие железы и органы их обрамляющие. Бросок разъяренная львица осуществила, безусловно, не в прямую, а в виде "переноса" агрессии. Только женщина может так больно ударить по самолюбию и яйцам, но не ногой, а словом, гримасой презрения. Она ледяным взглядом удержала Марину на дистанции, у дверей, а Сергееву послала уничижительный вопрос:
- Доктор, вы, кажется, потеряли сознание? Может быть подать вам воды или сразу послать Марину Сергеевну за реанимационной бригадой?
- Зовите сразу санитаров из морга! - уточнил Сергеев.
Быстро припомнилось и мысленно перепасовалось Марине: "Он же сказал женщине: вера твоя спасла тебя; иди с миром" (От Луки 7: 50).
В слух же Сергеев, специально для Ирины Владимировны, произнес:
- "Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает" (От Луки 11: 23).
Ему хорошо знакомы такие вредительские приемы: "Эти штучки мы уже проходили". Не надо отвечать на выпады разъяренной стервочки. Он просто погрузился в новый приятный телепатический раунд. Мариночка стоила того.