Страница 3 из 124
Ясно, что с приходом Диониса мир получил прекрасного, могучего бога, дающего людям радость и силы, сохраняющего плодородие садов и полей. Он бродил со свитой неунывающих молодых менад и грузных сатиров с хвостами и неуклюжими козлиными ногами. Пьяные и веселые те существа разгуливали по всему свету, распевая песни, танцуя с беззаботными вакханками под аккомпанемент свирелей, флейт и тимпанов. Сопровождает Диониса мудрый и преданный учитель - старик Силен. Он, как правило, восседает на осле, опираясь на мех с вином. Венок из плюща украшает его лысую голову, добродушная улыбка озаряет лицо. Никто никуда не спешит - веселая процессия медленного продвигается по зеленым лужайкам, тенистым лесам, удобным тропам. Вся бездарная борьба с пьянством увядает на корню, когда в дом стучится веселая компания, сопровождающая счастливого Диониса.
История ведает приданием о том, что враги часто докучали веселому божеству, пытались отравить ему жизнь. С ними бог разбирался сурово. Доставалось и тем, кто не уважил его вниманием и гостеприимством. Так были превращены в летучих мышей три дочери царя Миния, не пожелавшие принять приглашения Диониса на очередную вакханалию. Морских разбойников, пытавшихся одеть на него оковы, он превратил в дельфинов. Жадного до богатств Мидаса, выпросившего у него волшебное свойство все превращать в золото, Дионис наказал опасностью смерти от голода и жажды, ибо любая пища и напитки превращались в руках скопидома в презренный металл.
Память о добром и злом, веселом и печальном, встречающимся в жизни на каждом шагу, приковывала внимание людей к культу замечательного бога. Особо усердствовали по части поклонения Дионису женщины - существа нежные, чуткие и чувственные. Они всегда находились под гипнозом его обаяния. Молодые и старые, бедные и богатые, прекрасные и безобразные фурии тянулись к той безотчетной свободе, искрометной веселости, неукротимому любовному буйству, которыми были обделены в силу традиционного воспитания. Аполлон позволял лишь любоваться своей красотой, Дионис властно призывал пользоваться свободой и счастьем, показывая пример такого рода рачительного отношения к мгновению жизни.
Ничего нет удивительного, что как только в зимний месяц Дадафорий наступал период праздников Диониса, толпы женщин устремлялись из Афин на Парнас через Виотию. Они шли с пением и плясками, составляя на ходу веселые хороводы. Ощущение близости к чувственности знаменитых Фиад удесятеряло страсть поклонения излюбленному богу. Но кульминация вожделения, отчаянные оргии, начинались на Корикийской скале - любимом приюте птиц и пристанище духов. Так вещал мудрый провидец - Эсхил. В глубине той скалы находилась сталактитовая пещера, получившая свое название от имени знаменитой нимфы Корикии. Именно здесь, на скале и в пещере, предавались зачарованные Фиады, сбросившие с себя на короткий период оковы благонравия и политеса, посвящению в таинства Диониса, а заодно и Аполлона. Многие покрывали козлиными шкурами обнаженные тела и среди разожженных костров начиналась "оттяжка" по всем правилам самых диких пиршеств и разнузданных сексуальных игрищ. Происходил совокупный гипноз обалдевшей от свободы и порока толпы женщин. Вмешиваться в него никто не имел право, можно было только наблюдать из далека, что и делали многочисленные завистливые зеваки. В своих отчаянных оргиях Фиады, мечущиеся по террасе Парнаса с факелами в одной руке и жезлами, обвитыми плющом и виноградными листьями - в другой руке, как бы возбуждали к жизни умершего Диониса. Все это яркое действо было обрядовым спектаклем, изображавшим сложную судьбу любимого бога - его страдания, радости, смерть и возвращение к жизни. Конечно, к судьбе уравновешенного и строгого Аполлона такой театр не имел никакого отношения.
Еще Гомер свидетельствовал о женщине, как целомудренном существе. Исключение тогда делалось лишь Гетерам. Антигона, засыхая в верности, обезвоживая свое прекрасное тело потоками слез, ожидала своего суженного Софокла целую вечность. Такая жертва и была эталоном поведения достойной женщины. В Спарте холостые подвергались бесчестию. Там женщина рассматривалась как орудие обязательного деторождения, у которой их отбирало государство и воспитывало в казармах: питало за общим столом, учило воинскому искусству, поощряло и наказывало. Солон - предводитель Афинян ввел должности специальных чиновников - гинекономов, обязанность которых заключалась в наблюдении за поведением женщин в общественных местах. Но тот же Солон организовал первые государственные публичные дома. Но такие акции закабаляли или распускали плоть, тело, возможно, разум. Душа же оставалась свободной - ею распоряжались лишь Боги. От Души брали свое начало мысли и поступки. Именно от нее началась и продолжается по сею пору жизнь на Земле.
Светское воспитание плоти не единожды плутало по темным закоулкам меняющихся понятий о нравственности. Но при этом не затрагивалась чистота души, а возможные малые пятна пошлости на ее изящной поверхности смывались последовательными перевоплощениями людей, отживших свой век на земле - они начинали еще и еще, один за другим, витки жизненной спирали, проходившие через массивы последующих поколений. Порой эротический цинизм окончательно побеждал женское и мужское добронравие. Но страдало только тело, воспринимая болезни греха, душа же в худшем случае пробуксовывала в развитии. Так случилась банальная гадость: проституция была реорганизована в источник частного и государственного дохода. Еще один злободневный пример: известно, что гетера Таиса - наложница Александра Македонского, умудрилась подловить великого завоевателя в пьяном угаре и склонить поджечь дворец Ксеркса. Торгуя телом, она оставляла чистой душу, ибо мстила Персии за сожжение ее родного города Афины. Оказывается бывает и святая месть, не затрагивающая качество душевных порывов. Так проявляются антиподы человеческой сущности - падение в бездну заурядного плотского греха и восхождение к вершинам душевного целомудрия. Кто-то должен был совместить две ипостаси.