Страница 23 из 124
Сергеев выхватил взглядом из толпы белых халатов прежде всего Наговскую, нервно колыхающую объемными бедрами, волнующуюся и метущуюся в ожидании финала патологоанатомического судилища. Затем выявил другую прелестницу - Хорькову Ирину Полуэктовну. При столь когтистой и зубастой фамилии она все же больше фигурой и повадками смахивала на улитку. Но известно, что внешнее впечатление обманчиво. Внутреннее содержание улитки спрятано под панцирем, пусть обветшалых, но складных словесных одежд.
Длинные, игриво подкрашенные, реснички обрамляют когда-то в юности выразительные глаза. Но теперь на отечном лице любой макияж выглядит неуместным и вульгарным. Однако гротеск почечной недостаточности вызывает у врача лишь сострадание. Ясно, что хронический пиелонефрит - следствие порока не столько иммунитета, сколько выбора сексуальных партнеров. Причем, виноватыми здесь могут оказаться оба супруга, - вот и ищи теперь ветра в поле. Весь портрет основательно портит нижняя часть, похожая объемами и пропорциями на химическую реторту. Видимо, в молодости эта часть статуи являлась соблазном для первопроходца и остальных кавалеров. Но теперь, в преклонном возрасте, куда лучше прятать массивный фундамент под просторный белый халат, а не выставлять его на показ облегающими одеждами, пугая неудачной квадратурой даже очень стойких искателей трудного счастья.
Известно, что все болезни от Бога. Они - либо знак прямого наказания, либо результат отступления от норм морали и гиены в широком смысле этого слова. Но чаще болезни - наказание за душевную грязь, лож, неуместную интригу. Известно, что Бог не пачкает руки приведением приговора в исполнение за грехи - функции палача вручаются дьяволу. Тот найдет самый эффектный способ заклеймить порок: чаще через болезнь, через заражение изощренной половой инфекцией - и приятно, и радостно, и незаметно для окружающих. Намек на исполнителя легко отыскать в Откровении Иоанна Богослова (12: 12): "Итак веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море, потому что к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что не много ему остается времени"!
Для улитки находится параллельный типаж - гусеница. Самым броским представителем той когорты была заведующая кардиологическим отделением Коняхина Валентина Карловна. Улитка и гусеница анатомически почти неразличимы, ибо обе по конституции, весу входят в элитарный клуб английских беркширов (Berkshireclub) или немецких свиноматок (die deutsche Muttersau). Для описания психологического портрета тяжеловесов необходимы лишь малые уточнения, которые легко составлял каждый наблюдатель, ориентируясь на собственный вкус к "страстям-мордастям". Сергеев не стал тратить время на визуальный массаж, - он обратился к классику.
Типаж легко отыскать среди содержательниц борделей, мастерски живописуемых Куприным в повести "Яма". Вспомним: "Сама хозяйка, на чье имя записан дом, - Анна Марковна. Ей лет под шестьдесят. Она очень мала ростом, но кругло-толста: ее можно себе представить, вообразив снизу вверх три мягких студенистых шара - большой, средний и маленький, втиснутых друг в друга без промежутков; это - ее юбка, торс и голова". Бесцеремонная сентиментальность и липкая слащавость - вот любимая визитная карточка отпетых пакостниц.
Профессионализм кверулянток реализуется в функциях официально дарованных общественной работой, - что-то вроде членов местного комитета больницы. Умильные гримасы и сладкие обращения (вроде: душечка, лапочка, кисонька и прочее) убаюкивают в мирное время, но перерождаются в шипы и когти, когда необходим выход на тропу войны. В кулисах таких отношений прячется непомерная обида на весь мир, и в первую очередь на высокое начальство, не оценившее персональные достоинства - умение все изговнять, интриговать даже с самим дьяволом. На брыластых и злых физиях душечек застыли маски протеста, страстного желания посчитаться с неблагодарными. Двигатель прогресса здесь вечный, как мир, - непобедимая страсть к сплетням.
Но у них существует и теплая, нежная интрига, входящая в сферу личного, сокровенного. Рассыпая песок по паркету, бодрячки с восторгом расскажут доверчивому коллективу о мимолетных победах, совершенных в обеденный перерыв, - они де мимоходом сразили старика ювелира своей статью. Тот, забыв на время муки хронического простатита, практически бесплатно починил сломанную брошь. Им невдомек, что высокий прилавок и туман катаракты скрыл от мастерового телесную гигантоманию богинь. Старика можно понять: гнетущая ностальгия по молодецким шалостям - плохой советчик. Особенно, когда свет застилают объемные рыхлые груди.
Сергеев откопал в памяти замечание Ильи Ильфа: "На платформе стояла бабища в фиолетовой майке с такими огромными грудями, что от изобилия этого продукта становится как-то не по себе". Бесспорно, попадают в капкан страсти не только литераторы-сорванцы, но и заслуженные труженики художественных промыслов.
Память Сергеева последовательно качнуло уже в другую сторону. Всплыла старая байка про то, как великий педиатр, академик Александр Федорович Тур, принимал государственный экзамен у нерадивого студента. Студиозус-грузин отчаянно тонул и академик-гуманист бросил ему верный спасательный круг. Вопрос, как говорится, верняк звучал так: "За что, педиатры, ценят материнское грудное молоко?" Грузин взглянул на проблему с высоты полета горного орла и ответил весомо: "За упаковку".
Вся экзаменационная комиссия застыла в ожидании бури: врачи привыкли к перечислению состава молока, к неспешному разговору о ферментах, витаминах.
Потомственный интеллигент, великий педиатр Тур увидел в неожиданном ответе изюминку профессионального романтизма. Академик быстрее всех оправился от потрясения. Он призвал комиссию оценить нестандартный поворот мысли. Гордая горная нация получила еще одного дипломированного врача-педиатра. Справедливости ради уточним, что студиозус проучился в институте в общей сложности 12 лет (вместо 6-ти), настойчиво повторял каждый пройденный курс. Заодно грузин выпил цистерну коньяка, оплодотворил порядочное число русских красавиц. Стоическое закрепление знаний бывает полезным. Он не стал врачом-педиатром, а специализировался на отоляринголога. Бесспорно, легче выучить анатомию трех отверстий, чем всего маленького человечка, не желающего подробно рассказывать о своих болезнях.