Страница 8 из 19
- Повезло, - кратко ответила врач, появляясь из своего убежища. - Трещины нет. Снимок печатать не буду по известным причинам, поверьте на слово. Теперь о втором пункте. Гасящий удар, если нанесен правильно, разрушает существующие нейронные связи и ставит заслонку для образования новых цепей в старом направлении, фактически, замуровывает остаток сознания заживо. Кислородное голодание...
- Я не слышу ее около трех часов, - перебил ее Дон. - Какое время даст необратимые изменения?
- Двенадцать часов. Это в лучшем случае.
- А в худшем?
Видимо, что-то в голосе Дона остановило женщину от окончательного приговора Вике, и она потерла переносицу жестом усталости.
- Мне жаль, - тихо сказала она.
8. Петля Корбут
- Подождите жалеть, - решительно сказал Дон. - Давайте считать, что имеем дело с первым вариантом.
- Глупый оптимизм. Сколько вы ее пилотируете?
- Один день.
- Один день - это равно нулю, - уточнила врач. - Лучше подумайте, как связно изложить то, что может послужить вам смягчающими обстоятельствами на комиссии. На ночь я оставлю вас здесь, и мой вам совет - никуда больше не бегать, если не хотите произвести отрицательное впечатление, исчезновение будет рассматриваться как признание вины.
- Я понял. Расскажите все, что знаете, про эту перегородку в голове. Я раньше не интересовался, но возможно, есть какое-то решение. Должно быть.
Врач зачем-то потрогала свою прическу, потом покачала головой.
- Область моего изучения - здоровый мозг аборигенов, много я вам не расскажу. Если брать биологические механизмы возникновения мембраны, то их можно сравнить с инкапсуляцией инфекционного очага, своего рода результат действия инстинкта самосохранения, потому что она состоит из тканей самого владельца тела. Удар, нанесенный с определенной силой и в нужное место, только запускает механизм ее строительства.
Дон открыл рот.
- Она сама ее сделала? - уточнил он, не веря своим ушам.
- В каком-то смысле, - подтвердила врач. - Если вы пилотировали здешних мужчин, то в курсе, что в момент угрозы тело способно втянуть наружные половые органы внутрь, как самые уязвимые и самые ценные.
Она вопросительно взглянула на него, и Дон кивнул - было дело.
- С мозгом в минуту опасности происходит то же самое. В среде аборигенов для этого используется термин «аутизм». Предположительно, механизм получен эволюционно и служит для защиты базовой части сознания от переменной. В моменты стресса или смертельной опасности мозг сбрасывает все, что считает второстепенным, как ракета-носитель сбрасывает положенные ступени, оставляя неприкосновенным ядро личности. При устранении опасности мозг наращивает на это ядро новую оболочку, иногда сходную с предыдущей, иногда отличную, и отличия бывают разительны, все зависит от условий, в которых происходит восстановление, если, конечно, оно вообще происходит.
- Сознание остается поврежденным?
- Местная психиатрия в этом смысле не радует. Наша, впрочем, тоже.
Дон подумал, припомнил кое-что из своего прошлого и мотнул головой, как тяжелая бойцовая собака.
- Человек за всю свою жизнь миллион раз получает по голове, иногда очень сильно, но ведь перегородка не строится? Почему один удар гасит сознание, а другой нет?
Она пожала плечами.
- Должно совпасть множество факторов. Удар должен нанести человек, от которого этого не ждешь, тело никаким образом не должно ожидать нападения или предательства, здесь важен фактор внезапности, шок и стресс одновременно. Даже минимальная степень готовности к удару сведет его на «нет». Таким навыком владеет не каждый.
- Но гасящий удар...
- Послушайте, - вдруг рассердилась женщина, - я и так сказала вам много лишнего. Любая информация о гасящем ударе находится под запретом, люди, его использующие, подлежат преследованию по закону, а ваша невиновность еще не доказана. Прекратите меня расспрашивать.
Дон взял ее обеими руками за плечи и развернул к себе лицом, даже встряхнул ее, насколько ему позволил невысокий Викин рост.
- Я понимаю, - сказал он, глядя ей в глаза. - Но если я ей не помогу, ей ведь уже никто не поможет. Это вы понимаете?
Врач невесело усмехнулась.
- Вот поэтому пилотирование болидов противоположного пола запрещено, - непонятно высказалась она, но Дон ее не понял, и просто молча держал ее руки, пока она не сдалась. - Что еще вы непременно хотите знать?
- Все. Любая мелочь может быть важна. Теперь про эту переменную часть. Она то, что люди любят называть приятными воспоминаниями и милыми мелочами? Это не важно для личности? Они бесполезны?
- Мелочи - симптом вязкости сознания, их обилие в какой-то мере признак не слишком здоровой психики и расширенных границ личного пространства. Чем больше переменная часть личности, тем меньше постоянная, и тем больший сегмент подвергается уничтожению при гасящем ударе. Вы хорошо ее знали?
Дон был вынужден покачать головой.
- Не очень.
- Но описать можете? Какая она была?
Он подумал, зачем-то посмотрел в оставшуюся раскрытой сумку.
- Сначала мы поругались, - неловко ответил он. - А потом быстро договорились. Она как-то сразу стала мне верить, даже ни разу не заподозрила во мне захватчика.
- А должна была? - улыбнулась врач.
- Да нет. Но просто... И потом, до удара, прятала меня и даже врала своему любовнику. А я ведь ей ничего не принес, кроме проблем, и человеком-то не был в общепринятом смысле слова. Так какая она?
- Хорошая, - уверенно ответила женщина.
Она прошла к столу и села, пока Дон перебирал вещи в сумке Вики с сосредоточенным видом.
- Что входит в базовое ядро? - подал он снова голос. - Может, там есть зацепки?
- Это у всех по-разному.
- Но если есть механизм ее строительства, есть и механизм ее разрушения?
- Тоже неоднозначно, - с сожалением ответила женщина. - Мне и механизм образования до сегодняшнего дня наблюдать не доводилось. Что бывает редко, то бывает редко.
- А если создать такие условия, при которых тело само захочет разрушить ее? - не унимался Дон. - Существуют такие?
- Мы имеем дело не с полноценным разумом, а с его частью. С ней нельзя договориться или сторговаться, понимаете? К тому же среди миллионов факторов, которые могут запустить такую реакцию, вы никогда не угадаете тот набор, который нужен. Пилотируй вы ее около двух-трех десятков лет, возможно, при определенной доле везения...
Она не договорила, махнула рукой и отошла к столу за ширмой, где стояла кофеварка. Аппарат зашумел, в чашку полилась густая жижа. Дон рассеянно наблюдал за тем, как она кладет на тарелку сахар и пару печений.
- Ели что-нибудь сегодня? - спросила она, ставя чашку на свой столик. - Хотя какая разница, ешьте все равно. Еда перемещает напряжение из головы в желудок, поэтому аборигены при депрессии много едят, защитная мера от перегрузки мозга.
Она поставила чашку на стол и жестом указала на нее Дону. Печенье показалось ему безвкусным, а кофе - горьким, но он прожевал и проглотил предложенное как лекарство.
- Она совершенно точно не хотела уходить, - сказал он. - Я уверен, что она и сейчас не сдалась, просто ей не под силу. А я слишком тупой, чтобы нащупать трещину в этой стене. Но если предположить, только предположить, что она долбит в нее с той стороны, то как мне ударить с этой в нужное место?
Вместо того чтобы посмеяться над такой чудовищной формулировкой, женщина тоже взяла печенье и задумчиво закусила его зубами.
- Есть одна вещь, - сказала она, осторожно глядя на Дона. - Теоретически она осуществима именно женским болидом, но практически никогда не исполнялась, потому что опасна, как петля Корбут в местной гимнастике. Я читала об этом, когда была студенткой. У нас же теоретический разговор, я правильно понимаю?
- Абсолютно, - подтвердил Дон, превращаясь в слух.
9. На весах