Страница 2 из 58
Еще до рассвета я попрощалась и вышла из дома. У меня было немало времени, чтобы добраться до деревни… И все же как ее там… Дубовая? Кленовая? Что-то такое.
Пистолет в кобуре прямо у ребер успокаивал. Конечно, не мешало бы попрактиковаться в стрельбе, учитывая, что стрелок из меня так себе, а последний раз с отцом на стрельбище я была лет пять назад. Но ни патроны, ни время тратить не хотелось. Да и шанс того, что мне вообще придется использовать пистолет, был крайне мал. «Ага, – вклинился голос в голове, – убьют тебя раньше, чем ты успеешь промахнуться».
Пока я шла по полю, в воздухе повисло недовольное «Кар!». Я вглядывалась в темное небо, пока не различила несущийся на меня силуэт ворона, которого я смогла увидеть только благодаря бликам на его перьях. Он описал петлю рядом со мной чтобы скинуть скорость и сел на плечо. К лапе у него была пристегнута записка в маленьком цилиндре. «НЕТ». Уже четвертый отрицательный ответ за неделю. Странное дело, выходит, что охотятся только за мной. Все остальные спокойно путешествуют, не выбиваясь из графика. Ворон прощально каркнул, вспорхнул и унесся прочь.
Поле постепенно переходило в редкий лес. Маленькие черные ели стояли неподвижно, на траве местами лежал снег – в темноте он казался голубым. Присутствовало неприятное ощущение, что за мной следят. Хотя рельс поблизости не было. И вообще поблизости был только лес, а впереди заброшенный детский лагерь.
Дойдя до ворот, я толкнула ржавую дверь, и она со скрипом приоткрылась. Я вошла на территорию лагеря и бросила взгляд на три полуразвалившихся корпуса, еле видневшихся за деревьями. Когда мне было двенадцать, нас с друзьями отправили сюда на месяц. Нет ничего хуже, чем просыпаться летом от звука горна в семь утра. Но в целом, здесь было интересно. Василиса любила рассказывать страшные истории, а она их знала очень много. В основном, ей просто нравилась реакция других людей – страх, открытый или скрытый. С тех пор мало что изменилось, но страшные истории теперь в основном слагают о ней.
Когда я подходила к старой бойлерной, чувство чужого взгляда снова появилось. Захотелось убежать, но, боюсь, так я только ускорю нежелательные действия в мою сторону. А пока надо не подавать виду, что я знаю о присутствии кого-то.
Убийца, а это точно был он, перестал скрываться и теперь шел на меня в открытую. Притворяться, что я не замечаю этого, было бы наитруднейшей задачей, поэтому я медленно повернулась в сторону тихих шагов.
– Гражданка Лисова? – голос у него явно был уставший и слегка хрипловатый.
Он был выше меня на голову, даже больше, а от голоса мой мозг вмерз в черепную коробку. Убежать я точно не смогу. «Порох и сталь, – вмешался внутренний голос, – у него пистолет и нож».
– Воронова. Я сменила фамилию. Что вам надо?
– У меня к вам есть пара вопросов. Это касается некой Варвары Чернозерой.
Что ему от нее надо? Вряд ли просто поболтать.
– Я не знаю, где она. А если бы и знала, вряд ли бы вы нашли ее так же просто, как меня.
– Для тех, кто ее ищет параллельно со мной, это не так уж и сложно. За вами они, кстати, тоже ведут охоту. Так что вам повезло, что я нашел вас первым.
– Убьете быстро и безболезненно?
Смены эмоций не последовало. Как и самих эмоций.
– Я не собирался никого убивать и не собираюсь до сих пор. Но они непременно это сделают.
Выходов было немного, и один был хуже предыдущего. Выстрелить в него (и попасть!) я не успею. Убежать тоже. Для контакта взглядов он слишком далеко. Интересно, как много ему и «им» обо мне известно. Если это вообще разные инстанции.
– И откуда мне знать, что вы никак не связаны с этими «ними»?
– Фактически – никак. Думаю, вам просто стоит поверить, но убеждать в этом я вас не собираюсь. Можете отвечать на вопросы, не веря мне. Это имеет место быть.
– Та-ак… Какие, вы говорите, вопросы у вас ко мне имеются?
– Когда вы в последний раз видели Чернозерую? – он стал медленно приближаться, и я тут же сделала пару шагов назад.
– Это все, конечно, очень хорошо, но у меня тоже будут вопросы к вам. Просто, если уж все действительно так, как вы говорите, то вы получите информацию и просто пойдете дальше, а мне, вообще-то, еще надо умудриться не сдохнуть. Давайте обмен? Я вам все, что знаю о Варе, а вы мне все, что знаете про головорезов правительства.
Мужчина остановился, и ответ последовал после небольшой паузы:
– Идет.
– Так, ладно, я начну, – фраза была сказана с излишним энтузиазмом, и я мысленно одернула себя. – Последний раз я ее видела чуть меньше трех лет назад, зимой. Как много обо мне известно вам и… назовем их условно охотниками.
– В основном только о некоторых ваших способностях. Вроде гипноза. И еще то, что вас засекали камеры в Салехарде, Ярославле и Москве. Так они вас и нашли. Где может быть сейчас ваша подруга?
– И стреляли тоже они? – он утвердительно кивнул. Но этот человек тоже там был. Думаю, я знаю об этом потому, что он был гораздо ближе стрелявшего. Может ли быть такое, что только поэтому меня не убили? Или только поэтому и стреляли? – Без понятия. В последний раз виделись в Москве, она направлялась на восток. Но как далеко – я не знаю. Почему ищут ее и меня? Почему не остальных?
– По сути, ищут только ее. Лично вас ищут потому, что вы можете знать, где она. Вы знаете, как с ней связаться?
– Нет, но она знает, как связаться со мной.
После этих слов в его глазах мелькнуло что-то нехорошее, что я благополучно пропустила мимо всех разновидностей своего чутья (которые, чего удивляться, никогда ничего не чуяли), включая инстинкт самосохранения.
– Хм, извини, но я передумал, – он направился ко мне, я попятилась назад и уперлась спиной в старое здание бойлерной. Человек продолжил движение, и я потянулась за пистолетом за пазуху, но он был быстрее, а потому выхватил оружие у меня из рук. Меня схватили за шею и прижали к стене, но не сильно, только чтобы ограничить мое передвижение. – Пойдешь со мной. Если есть хоть минимальный шанс, что твоя подружка с тобой свяжется, то тебя так просто не отпустят. Сбежишь – попадешь прямиком к ним, в этом можешь не сомневаться.
Я посмотрела ему в глаза, и он отвел взгляд. Черт, чуть-чуть не успела. Он отошел, отпустил меня. Пистолет забрал себе.
– А теперь идем.
– Не могу. У меня здесь дело.
– В заброшенном лагере? – с саркастической интонацией спросил он, что окончательно сбило меня.
– Н-нет, в деревне… Здесь, недалеко. И вообще-то, иду я именно туда, – для пущей убедительности я показала пальцем в сторону упомянутой деревни. – Там есть дефектный бот. С ним надо разобраться.
– Хм. Почему ЖКХ этим не может заняться?
– Потому что бот теперь может мыслить, что автоматически делает его умнее любого сотрудника ЖЭКа?.. А еще, как мне кажется, он убивает людей.
Человек в черном пальто постоял немного, открыл дверь бойлерной и сказал:
– Заходи.
– Ты таки решил меня убить? – откуда-то в моем голосе появились нотки радости.
– Нет. Если ты права, и бот действительно спятил, то мне лучше разобраться с этим самому. Иди давай.
Я медленно прошла в бойлерную, вертя головой то на него, то на помещение. Мой новый знакомый собирался проследовать за мной и подгоняя положил руку мне на плечо.
– Иди быстрее, ты нас обоих задерживаешь.
Честно говоря, мне было проще представить, что он готовится меня убить, нежели понять, что он собирается сделать на самом деле. Было решено отойти к трубе, чтобы, как мне подумалось, мои мозги намертво впитались в металл вместе с ржавчиной. Я смотрела на него вопросительно и ждала.
– Только не делай такое лицо. Умирать пока рано – он взял меня за руку и застегнул наручники сначала на запястье левой руки, а затем на батарее. На этот раз состоялся полноценный зрительный контакт, после чего он спохватился и отвел взгляд.
– Это немного нелогично. Ты сказал, что без тебя меня найдут охотники, а теперь ты сам уходишь.