Страница 96 из 99
Миша поморщился и отвел взгляд. Глаз Инги полностью заплыл и отдавал синевой. Да уж, что ни говори, у тети Марины тяжелая рука. После такого удара королеву красоты ждут рождественские каникулы с фингалом под глазом.
— Боже, Инга… — прикрыв рот рукой, шагнул навстречу любовнице депутат. — Как такое могло произойти в торговом центре?
— Отличный новый год у меня будет! На меня теперь смотреть страшно! — будто читая мысли Михаила, выдавила из себя любовница. — А знаешь, что? Убирайся вон из моей квартиры! Пока не разведешься, видеть тебя не хочу!
— Но… Инга, где же я буду жить? — совсем растерялся Анатолий Копылов.
— Мне плевать! Убирайся!
Дядюшка опустил плечи и трусливо просеменил в единственную имеющуюся в квартире комнату. Собрал все документы в большую спортивную сумку и направился к выходу.
— Знаешь, что, Инга? Ты хорошенько подумай, прежде чем вот так выгонять меня на улицу, — уже возле двери обернулся он. — А вечером я вернусь, и мы серьезно об этом поговорим.
— Скатерью дорога! — крикнула мать Инги. — В суде со своей женой говорить будешь!
В машине дядька даже не смел смотреть на племянника. Ему было неловко. Мише стало жаль его.
— Да ладно тебе! — дружелюбно фыркнул он. — Она тоже водила тебя за нос все это время.
— То есть, как это? — насторожился дядя.
— У нее есть сын, и с бывшим мужем она в хороших отношениях.
— Как, сын?.. Она же…говорила, что у нее никогда не было детей! — дядюшку затрясло, и Мише даже показалось, что у него сейчас случится удар.
— А я разве не говорил тебе, что ей не стоит верить? — пожал плечами он. — Ладно, давай уже с домом решим что-нибудь поскорее. Но чует мое сердце, новый год тебе придется встречать на полу в компании призраков.
Дядька сник.
— Так много я не выпью, — разочарованно пробормотал он.
В агенстве недвижимости старый дом выставили на продажу, но хозяевам посоветовали набраться терпения. В январе продажи замирают, и вряд ли дом быстро уйдет с молотка, даже по сходной цене.
На обратном пути Анатолий Копылов попросил Мишу остановить машину возле продуктового супермаркета «Магнит».
— Там новогодняя акция. Армянский коньяк продают с хорошей скидкой. Куплю к новому году пару бутылок. Все равно мне терять нечего, — махнул рукой он и быстро засеменил в магазин.
Миша закрыл свой «форд» и зашагал следом.
В магазине дядька купил несколько банок красной икры, соленую семгу, лимон, шесть бутылок коньяка и свежий батон.
— Вот и все мое новогоднее меню, — жалко хихикнул он, расплачиваясь кредитной картой на кассе.
Миша ничего не ответил.
Когда они приехали в станицу, совсем стемнело. Огромная луна освещала дорожку к темному дому призрачным голубоватым светом. Вокруг было тихо, будто на кладбище. Где-то вдалеке едва слышно шумело море.
Дядя откупорил первую бутылку, хлебнул коньяка и посмотрел на племянника.
— Чую, Мишаня, придут за мной скоро.
— Может, и не придут. Отсидишься здесь в тишине, и все уляжется, — подал голос тот.
— Придут. Чутье меня никогда еще не подводило. Эх, жизнь! Вчера я был процветающим бизнесменом, депутатом, а завтра стану никем. — Он низко опустил голову и тяжко вздохнул.
Миша посмотрел на огромную луну, на безмолвный, уснувший до весны сад, и ему захотелось как можно скорее уехать из этого заброшенного места.
— Только вот что, племянник. — Продолжил тем временем депутат. — Если тебя на допрос вызовут, ты все отрицай. Говори, что со мной у тебя никаких дел не было, кроме магазинов сантехники. Ты молодой, у тебя все впереди. Поэтому молчи, понял?