Страница 72 из 99
На следующий день Лиза приняла решение навестить тетю и расспросить ее о матери. Для такого важного случая девушка постаралась одеться соответственно: никаких джинсов, только элегантное платье из мягкой шерсти, курточка и рыжие сапожки.
События прошлого вечера оставили в душе неприятный осадок. Лизе пришлось пережить истерику Инги, поездку в охранное агенство, занимающееся видеонаблюдением за стоянкой перед торговым центром, в котором произошел инцидент с машиной и отказ охранного агенства выдавать информацию без заявления полиции. С самого начала было ясно, что Инга сама заварила эту кашу и теперь пожинала плоды своих трудов, а Лиза не имеет к угрозам никакого отношения. Но спать в пустом доме после насыщенного неприятными событиями вечера одной все равно было жутко. Хорошо, что вернулся кот Федор. Он всю ночь мурлыкал у Лизы в ногах, и ей было немного спокойнее от того, что в доме есть еще одна живая душа.
Такси привезло ее к ухоженному частному дому тети. Лиза расплатилась и торопливо выбралась из машины. На душе было неспокойно. Тетушка не жаловала племянницу, так же, как и собственную дочь. «Я должна расставить все точки в этой истории. Как бы мне не было сейчас страшно, я просто обязана через это пройти. Иначе это будет тянуться бесконечно», — пытаясь унять дрожь в руках, ободряла себя она.
Девушка подошла к калитке и нажала на кнопку звонка. Во дворе залаяла собака, и она робко отошла в сторону. На ее счастье, тетка быстро отогнала собаку и отворила калитку. Инга и ее мать были очень похожи. Отличие было лишь в том, что тетка совсем не следила за собой. Потертый халат и грязные комнатные тапочки прибавляли лет, а сальные волосы, стянутые в тугой пучок, смотрелись неряшливо.
— Лиза? — нахмурилась родственница, даже не потрудившись кивнуть в знак приветствия. — Ты зачем пожаловала?
— Тетя Лена, здравствуйте, — Лиза даже запнулась от волнения. — Мне очень надо с вами поговорить…
— О чем? — насторожилась тетя. — Если ты приехала просить деньги, то у меня ничего нет!
— Нет, не деньги… — Лиза неловко мялась у входа. Ей даже не предложили войти, и это тоже было не совсем приятно. — Я хочу поговорить о маме.
«Какая же я дура! Зачем приехала сюда? Она ничем не сможет мне помочь, я только буду выглядеть в ее глазах глупой и жалкой», — чувствуя отвращение к создавшейся ситуации, думала она.
Тетушкино лицо мгновенно вытянулось.
— Зачем тебе это понадобилось? — насторожилась она.
— Я хочу все знать! — внезапно Лиза перестала бояться, и заговорила громче. — Я хочу выяснить, почему от меня отказались! Я больше не могу жить с этим чувством! Почему меня бросили в роддоме?!
— Э-э…Лиза, не кричи, пожалуйста, — тетя совсем растерялась. — Здесь все слышно на километры вокруг. А соседи у нас любопытные. Будет лучше, если ты зайдешь в дом.
Она воровато огляделась по сторонам, схватила племянницу за руку и втащила во двор.
Тетушка усадила гостью за пошатывающийся стол, накрытый изрезанной ножом клеенкой, поставила перед ней чайную кружку с блюдцем и включила чайник. Вскоре на столе появилась вазочка с малиновым вареньем и пачка ароматного сахарного печенья. Для себя хозяйка достала пепельницу и пачку сигарет.
Лиза чувствовала себя неловко в этом обшарпанном, прокуренном доме, и уже в сотый раз жалела, что приехала.
— Что ты хочешь знать, Лиза? — прикуривая сигарету, поинтересовалась тетя.
— Все. — Хмуро бросила Лиза. — От начала и до конца. Пока была жива бабушка, мне запрещали спрашивать, где мои родители. А если я нарушала запрет, то потом долго расплачивалась за это холодным отношением со стороны бабушки. Но теперь ее нет, и я больше не могу молчать.
— Она запрещала тебе задавать вопросы? — горько усмехнулась тетя. — Как же это на нее похоже! Наказать холодным презренным молчанием и заставить чувствовать себя жутко виноватым. И чем дольше затягивается эта игра, тем хуже чувствует себя жертва… Да, мы через это проходили. Нам это очень хорошо знакомо. Ты хочешь знать все, Лиза? В этой истории нет ничего хорошего. Она грязная и переполнена ненавистью.
Лиза сглотнула ком в горле и попыталась унять дрожь в руках. Ей показалось, что она резко коснулась чего-то запретного, того, на что закрывала глаза всю свою жизнь, пытаясь выглядеть очень чистой в глазах других людей. Ради сохранения себя прежней ей было необходимо встать и уйти, раз и навсегда вычеркнув из памяти тетю Лену и прошлое. Но по какой-то причине она не могла остановить происходящее. Она понимала, что в любом случае больше не сможет жить дальше, если не узнает всю эту историю от начала и до конца.
— Мы с твоей матерью никогда не имели теплых отношений с бабушкой. Мы были сестрами, но очень разными. Дашка бунтарила, хоть и была младшей. А я, старшая, протестовала против власти молчанием.
— Дашка? Мою маму звали… Дашей? — в горле мгновенно образовался новый ком и уже был готов брызнуть слезами.
— Почему звали? Ее и сейчас так зовут, — крепко затянулась сигаретным дымом тетушка.