Страница 17 из 19
Она-то знала, что у нее всегда есть и будет мать, что мать будет на ее стороне, что бы ни случилось, а потому…
Почему бы и не поделиться крошкой тепла с тем, кто в нем нуждается?
Вот и сейчас Клари гладила Аликс по волосам, успокаивая и утешая.
Все в порядке, малышка. Ты дома. Тебе здесь помогут. Тебя выслушают и не оттолкнут, что бы ни случилось. Все будет хорошо, вместе мы со всем справимся, что бы там ни случилось.
Все будет хорошо…
И Аликс рыдала, выплескивая неделю неуверенности, отчаяния, боли, страха…
Прошло не меньше часа, прежде чем Кларисса смогла переместить девушку на кухню, благословляя всех богов за то, что избавилась сегодня от слуг. Выходные – хорошее дело. И как все удачно совпало!
Аликс крепко сжимала в руках чашку горячего шоколада и говорила, говорила, говорила…
– Я не думала… все было хорошо… потом…
И из ее слов Клари составляла общую картину.
Увы, блестящий аристократ и очаровашка Сэндер Пирлен оказался простым любителем почесать о жену кулаки.
Да, не все то роза, что пахнет.
Начиналось-то все вполне невинно. Маленькие синячки и укусы в процессе страсти – обычное дело. Потом… потом стало хуже.
То слишком крепко сжатое запястье – до синяков, до пышных манжет, и оправдания: прости, любимая, не рассчитал силу.
То неприятные случайности вроде прищемленных дверью пальчиков или дрогнувшей руки…
Прости, дорогая, недосмотрел.
То просто – в постели. Спьяну. Извини, дорогая, я был чуть грубоват.
И то, что жена потом несколько дней даже ходить нормально не может… ну, надо же понять, надо простить, надо жить дальше, правда?
Первую пощечину Аликс получила после бала, на котором случайно (действительно, случайно) протанцевала лишний танец с одним из знакомых Сэндера. Как известно, больше трех танцев с одним и тем же мужчиной танцевать нельзя, но это девушкам.
Оказалось, что и ей тоже.
Сначала пощечина.
Потом еще и еще за улыбки, за слишком фривольные платья, за танцы, за беседу…
За год очаровательная женщина превратилась в тень самой себя. И все равно мужу этого было мало. Постепенно Сэндер просто ломал волю Аликс.
Впрочем, руку он ей тоже сломал.
И пару ребер.
Повезло, ни одно из них не прошло в легкое. Но почти месяц Аликс было больно даже дышать, не то что корсет носить.
Аликс сбежала, когда поняла, что беременна. И испугалась.
И за ребенка, и за себя. Если Сэндер неудачно ее ударит, он может убить двоих. Просто убить. А ей хотелось жить, радоваться жизни, да и вообще – умирать в двадцать лет?
Неохота.
Аликс все говорила и говорила, а Кларисса слушала и только что зубами не скрипела. Да уж.
В ее браке такого не было, зря она на Брайса жаловалась.
Вот всегда, всегда найдется тот, кому хуже, чем тебе.
Подумаешь, муж попивает, погуливает и транжирит твои деньги.
Не бьет ведь?
Не пинает ногами, не ломает кости, не ставит под угрозу твою жизнь! А мог бы, закон на его стороне. Ты его собственность с момента выхода из храма, он волен в твоей жизни и смерти.
Раньше так и было. Сейчас чуть полегче, на крайний случай можно разойтись с супругом. Но есть определенные условия.
Если говорить о добрачных отношениях, то тут могли стать препятствием родственные связи через браки родственников, принуждение к браку силой или запугиванием, несовершеннолетие или какие-то обеты храму.
Аликс не подходила ни одна причина. Разве что принуждение к браку, но это еще докажи! Хотя… если вытащить в суд Резеду Лоусон?
Кларисса посмаковала эту мысль, но потом все же отвергла. Нет, неубедительно выйдет.
Муж мог разойтись с женой, если та совершила прелюбодеяние. А мог и не разойтись. И, судя по всему, Аликс может на весь мир орать о своих похождениях. Это ей только синяков прибавит. Но на всякий случай… Найдем подходящего любовника, такого, чтобы Сэндер рядом с ним мелким смотрелся, и пусть клянутся в суде. Как вариант.
Женщина, могла разойтись с мужем, если он был ей не верен, но только в том случае, если это было ее первое замужество.
Этот вариант Аликс подходил, но ты еще поймай Сэндера на другой? Хотя… любовницу найти проще, чем любовника. И найдем, и поймаем, не страшно.
Могла стать причиной импотенция супруга, могли – его преступления перед государством. Если бы Сэндера посадили в тюрьму, Аликс могла бы получить свободу. А Сэндер потом женился бы только через пять лет, и то если бы Аликс ему решительно отказала в примирении, а храм дал разрешение.
Могли заключить новый брак те, чьи супруги попали в плен к врагу и чья судьба была неизвестна. Но… где ж такого врага найти и как ему Пирлена сдать?
И был главный пункт, на который Клари возлагала все надежды.
Жестокое обращение.
Это и было поводом для развода, который давался обижаемой стороне.
Тут давалось три года на разъезд, если по истечении срока в три года супруги не шли на примирение, развод давался окончательно. Что и требовалось.
Что Кларисса и изложила Аликс.
– А ребенок?
М-да, ребенок.
– А ребенок у тебя будет от любовника, – придумала женщина. – Любовника мы тебе найдем. Срок же пока небольшой?
– Маленький. Но…
– Аликс, не думай о плохом. Под этими платьями не то что ребенка – поросенка спрятать можно. Найдем тебе, например, беременную служанку, и ты разрешишь ей оставить ребенка в доме. И остаться у тебя на службе. А уж чей это ребенок будет…
– Н-но как?
– Посоветуемся со знакомыми крючкотворами, они что-то да придумают. Кстати, а свидетельства жестокого обращения у тебя есть?
Аликс передернуло.
– Д-да.
– Покажешь.
– Но…
– Во-первых, мне надо знать. Как иначе я смогу о чем-то говорить с законниками? Во-вторых, чего я там у тебя не видела? У самой все такое же. В-третьих, если речь идет о суде и разводе – тебе все равно придется все показывать. Есть при суде специальные женщины, осмотрят тебя и все скажут…
Аликс опустила голову. И кивнула.
Надо так надо.
Лесли наслаждался славой.
Раздувался от гордости, прикладывал к здоровенной шишке лед и кивал на все вопросы.
Нет, он не помнит, как справился с волком.
Наверное, одной левой… Волк бросился, он упал, но по дороге отмахнулся, и волк отлетел в сторону. И бросился еще раз? Потому что у него сломана шея?
Да…
Джинджер ведь подтвердила, что Лесли сцепился с волком, а она убежала?
Значит, все так и было, волк кинулся и был повержен храбрым графом.
Все слушали, ахали, верили, и только леди Нэйра решительно увлекла Джин в ее комнату.
– Джин, что произошло на самом деле?
Джинджер сделала невинное лицо.
– Не знаю… Я убежала.
– Я должна поверить, что Лесли свернул волку шею?
– Он же в это поверил?
– Что не делает комплимента ни его уму, ни его самомнению. Первого явно не хватает.
– Зато вторым компенсируется, – прыснула Джин.
– И все же?
– Простите, леди Нэйра, но я не знаю. Я убежала.
Леди не поверила, но и допытываться не стала. Махнула рукой.
А Джинджер и сама не понимала, что заставляет ее хранить тайну лорда Смита. Наверное, это интерес? Увлечение загадками…
Или самим лордом?
Вот уж нет! Как можно увлечься тем, кого даже ни разу в лицо не видела? Так не бывает!
Но Лесли Джин поставила еще один минус.
Болтлив, хвастлив и глуп. А еще не может ее защитить.
Плохо, очень плохо, господин граф. Ваши шансы уменьшаются с каждым днем пути. Но говорить об этом Джинджер не спешила. Понаблюдаем еще?
Вечером Кларисса лежала у себя в кровати и думала, что Пирлену лучше не появляться на ее пороге. А то кочергой отходит поперек хребтины.
Аликс она знала с детства, жалела девочку и старалась помочь, чем могла. Но такое… На теле девушки были шрамы от собачьей плети и кнута. Ожоги от сигарет. Перелом руки зажил не совсем хорошо, и теперь будет болеть к непогоде. А синяки…