Страница 91 из 143
Мы отстреляли пять штук, и рассеивание оказалось в пределах шести метров в длину и трёх в ширину — учитывая примерно двадцатипятиметровое удаление от берега, продуманную пацанами систему безопасности приходилось признать если и не идеальной, то практически удовлетворительной. Ну, если купающиеся не рядом, конечно, а либо у самого берега, либо на таком же примерно расстоянии в стороне.
— А если бы какая-нибудь внезапно как раз туда поплыла?
— Так папа, одна как раз и нырнула в ту сторону, когда мы уже фитиль подожгли — вот, пришлось обрезать, — Волний достал из-за пазухи и показал мне петарду с обрезком фитиля, которого теперь хватило бы секунды на три, — Хорошо, что на всякий случай ещё одна при себе была.
— Надеюсь, ты не собирался взрывать и эту? — спрашиваю его, забирая опасный боеприпас, — Понимаешь ведь, что с ней можно уже и не успеть?
— Ну, не стрелять же ей теперь. Мы хотели в другой раз в костёр её бросить…
— Вот сейчас это и сделайте. Мато, разводи костёр вон там! — я указал ему место между двумя валунами шагах в двадцати от нас, — Кайсар, помоги-ка ему! А ты — держи, — мелюзга дружно вытаращила глаза, когда я протянул наследнику конфискованный у него боеприпас, — А вот с артиллерией этой вашей что прикажете делать? — детвора замерла, — В общем так — пращу убрать, и чтоб больше я её не видел. Вместо неё вы завтра же сделаете нормальную ложку…
— Так ты не сломаешь её, досточтимый? — изумлённо спросил Миликон-мелкий.
— Ну, во-первых, вы хоть и оболтусы, но сумели таки сделать хорошую вещь, и ломать её просто жалко. Да и отобрать её у вас — ну какой в этом смысл, если вы всё равно сделаете новую? Раз сделали — пользуйтесь, но с нормальной ложкой, с которой вы хотя бы меньше рискуете покалечиться или остаться без глаз. Ну и, смотрите мне, чтоб больше такого безобразия не было. А то ведь сделаете ещё Аглее её "гречанок" заиками, и что это тогда будут к воронам за гетеры? — пацанва рассмеялась.
Серёга тем временем аналогичным манером чехвостил шмакодявок, а те ныли, переводили стрелки на пацанов и доказывали, что ведь им ведь всё равно с ними гулять было велено, да и просто интересно же всё-таки! Представляю, в каком шоке была бы сейчас Юлька, если бы была тут сама и услыхала, как он им не столько "запрещает и не пущает", сколько технику безопасности втолковывает. А между тем — правильно делает. Запрещай, не запрещай, но если интересно — один же хрен будут делать, и лучше уж, если не втихаря, а под квалифицированным контролем. Не зря же умными людьми сказано, что если чего-то нельзя пресечь, то это надо возглавить. И ни хрена они, кстати говоря, не будут против. Им же и самим интереснее будет под руководством опытного взрослого всем этим заниматься, который заодно и за безопасностью проследит. Конечно, детвора есть детвора, и просто похулиганить её тоже будет тянуть, ну так "просто похулиганить" ей для этого и оставим лазейки — побезобиднее, да побезопаснее, а серьёзные шалости должны быть легальными или хотя бы уж полулегальными — типа, я закрыл глаза и ни хрена не вижу, но вообще-то, ребята, это вот так вот делается и вот так. Когда я самопалы в детстве делал, мать-то, конечно, в шоке была и такой хай подымала, что как говорится, туши свет, сливай воду, а отец хоть и все ухи мне прожужжал, как и чем это опасно, но отобрал у меня только один — самый первый, который я сделал безграмотно, вот только не сломал и не выкинул, а тут же прямо на нём показал мне все мои недочёты с подробным разбором, к каким конкретно неприятностям и почему каждый из них может привести. Второй, когда спалил меня с ним — покритиковал по мелочи и подсказал, что и как в нём доработать. Нужно ли объяснять, почему доработанный я принёс показать ему уже сам? После чего в самые ближайшие выходные мы с отцом пошли в лес — стрелять из моего изделия. Естественно, я и сам из него постреливал, как и из новых, которые делал позже, и с пацанами из нашей дворовой компании, и со школьными одноклассниками, но с отцом пострелять один хрен было гораздо интереснее. Вот так это и делается, если по уму…
Потом детвора рванула в костерке — под нашим руководством, естественно — ту петарду с укороченным фитилём. Вышло прикольно — Аглея со своими "гречанками" как раз поднялась к нам жаловаться на террористический беспредел наших мелких хулиганов, а тут — ага, самая натуральная организованная преступность наклёвывается, гы-гы! Они подходят, и как раз в этот момент петарда шарахает, у этих у всех глаза с блюдца, а мы хохочем. По нашему хохоту они понимают — сперва, что чего-то недопоняли, а затем — что тут, собственно, ничего страшного и не происходит, просто шутят тут так своеобразно. После этого им объяснили, что к чему, а девки увидели катапульту и обступили её, тоже заинтересовавшись, и вскоре вместе с нашими оболтусами принялись пулять из неё в море мелкими камешками, а потом у пацанов нашлось ещё несколько петард поменьше тех, и они тоже пошли в ход — ага, под восторженный визг "гречанок". Ну и как тут массилийке было после этого скандал закатывать?
Скандал позже закатила Юлька — когда "сарафанное радио" донесло ей версию, преувеличенную не менее, чем в "стандартные" три раза, и это только то, что было, а ещё ведь добавилось и то, чего не было. Ну вот как, например, ейные шмакодявки могли бы на самом деле ОДНОВРЕМЕННО и с нашими хулиганами на скале ныкаться, где те их ещё и якобы раздевали и лапали, и в море под бомбёжкой американский тихоокеанский флот в Пирл-Харборе изображать? Ничего, что для этого как минимум раздваиваться надо уметь? Я, например, этого не умею — даже встав перед нажравшимся в ломину алкашом, так и не получилось ни разу раздвоиться под его расфокусированным взглядом. Давненько мы уже так не смеялись. Я хотел ещё добавить, что даже когда девчонки и войдут в тот возраст и в те физические кондиции, когда надолго их с пацанвой без присмотра оставлять будет уже рискованно, так это не столько Ирке ейной будет грозить, сколько подружкам-рабыням, которые постарше, а значит, и стати соответствующие приобретут пораньше, но вовремя одумался. Юльке ведь только скажи такое, так она ж, чего доброго, закошмарит их обеих в качестве превентивной меры. И на остальных-то потенциальных соперниц дочурки она время от времени зыркает недовольно, но те-то не в её власти, а вот эти — очень даже в её. Объяснили ей только, что персонально Ирку ейную не только никто петардами не бомбил, но и сама она так ни одной и не взорвала — дали только одну подержать, а перед тем, как фитиль поджечь и из катапульты запульнуть, один хрен забрали. Тем не менее, в святом убеждении, что мы растим и воспитываем каких-то террористов-подрывников, Юлька так и осталась. Ну, тут уж хрен чего поделаешь, потому как гуманитарий — это ругательство.
— Юлю тоже можно понять, — сказала мне Велия, когда мы гуляли вечером по берегу моря, — Велтур, конечно, тоже не был в детстве примерным мальчиком, и мне часто приходилось его выгораживать, чтобы ему не так сильно влетало от мамы за его шалости. Бывало, конечно, что и сама с ним хулиганила. Мы и по деревьям лазили, и камешки из пращи метали не всегда в ту сторону, куда следовало бы, и на дубинках с ним фехтовали — всякое бывало. Но того, чему ты учишь детей, мы даже представить себе не могли.
— У вас просто было другое детство, — успокоил я на сей счёт супружницу, — Вам нечего было взрывать, а мне — было что. Место нам только укромное было найти труднее, чтобы не спалиться, а уж что бабахнуть — всегда можно было сделать без особых проблем или вообще раздобыть готовое. А у Волния детство хоть и не такое, как было у меня, но и не такое, как было у вас — есть ваш простор, но есть и мои возможности, и он всем этим, естественно, пользуется — что в этом ненормального? Было бы всё это у вас в его годы — наверняка ведь пользовались бы и вы.
— Ну, я это понимаю, конечно, и не прихожу в такой ужас, как Юля, но всё-таки — в самом деле как-то уж это слишком…