Страница 79 из 143
Исходя из этого же конструктивного принципа, но не впадая в такой экстрим, мы получаем возможность производить одну и ту же гильзу для всех патронов нашей лёгкой стрелковки. Конечно, это не избавляет нас полностью от двух разных моделей патрона, и всегда есть риск, что когда-нибудь на какой-то удалённой от баз снабжения точке у служивых истощатся запасы одних патронов, а подвезут по ошибке другие. Ну так в том-то как раз и дело, что при унифицированной гильзе это для наших служивых ни разу не катастрофа. При наиболее вероятном варианте расшмаляются длинные патроны винтовочной модификации, поскольку именно ими будут плеваться весьма прожорливые картечницы и пулемёты, а останутся короткие револьверные. Ну так и какие проблемы? Раздадут отцы-командиры своим бойцам эти короткие патроны, и уж винтовки-то будут кушать их с превеликим удовольствием. Если же вдруг, паче чаяния, кончатся короткие револьверные, а останутся только длинные винтовочные, так тут у револьвероносцев есть два варианта — либо получить в оружейке винтовки и стрелять из них, либо — есть такой ручной слесарный инструмент, ножовка по металлу называется, и если руки не совсем уж из жопы выросли, то выступающую из гильзы часть пули можно ведь и спилить на хрен. Ну и чем это тогда не револьверный патрон? Отдача, конечно, посильнее и порезче будет, ну так это же только на крайняк, если переснарядить патроны возможности нет, а такую возможность мы предусматриваем и инструмент соответствующий, как и все нужные для этого комплектующие, производить и поставлять тоже планируем. Понятно, что не сразу всё это образуется и не в ближайшие годы, но к выходу нашего подрастающего поколения в свободное плавание мы уж всяко успеваем…
Поколение же означенное, особенно пацанва, ещё и потому в Лакобригу рвётся, что там-то уж и пострелять сможет вволю. Ведь чем хороша расположенная неподалёку кузнечная мануфактура? Кроме всего прочего — ещё и тем, что на ней всё время молоты стучат, и не столько ручные кувалдометры, сколько тяжёлые механические, и к их грохоту окрестное население давно привыкло. А чуть реже грохочет или чуть чаще — кому какая разница? И пострелять, и петарды повзрывать — самое милое дело. Какому же пацану не хочется бабахнуть чего-нибудь? Так самое смешное, что послушав их, и шмакодявки этим делом интересоваться начинают. В тот раз, по весне, Юлька самолично высекла розгой обеих подружек-служанок своей Ирки — не за сам факт самоволки, на которой они тогда спалились, даже не столько за то, что к моим бегали — ага, пострелять и петарду рвануть, а по большей части за то, что и Ирку с собой прихватили — ну, типа, раз велела хозяйка за ней присматривать и от неё ни на шаг, так они и нашли выход из этой затруднительной ситуёвины, гы-гы! Во всяком случае, когда они во второй раз уже без Ирки на стрельбы к нам смылись, а та, обзавидовавшись, их застучала, влетело им за это гораздо меньше. А в этот раз, надо думать, раз с Серегой их всех отправляет, который уж точно запрещать им подобных забав не станет, а ещё и сам их возглавит, Юлька уже и на это согласна, лишь бы только Ирка побольше с моими кучковалась. А всё отчего? Чует конкуренцию! На сей раз и Аглея к мысли проехаться туда с нами склоняется, и если поедет, то уж всяко не одна и едва ли одной только семьёй, а скорее всего, и пару-тройку учениц своих с собой прихватит, в том числе и из тех, которых Юльке очень не хотелось бы там видеть. Но кто её спрашивает? Не хочешь — не смотри. То, что завалить их при досрочных ответах — не выход, она и сама понимает. Две недели они там с нашими прокучкуются или только одну — уже не столь принципиально. И эта-то из школы гетер ведь не просто так в число взятых в Лакобригу набивается, а очень даже по поводу — понимает же, что Лакобрига — ни разу не Оссоноба, там вольнее будет, и многое из того, что здесь "неприлично", там — если и не нормально, то хотя бы простительно.
Аглея ведь чего ей скачки с задранным подолом поминает? Было такое дело в последние дни лета. Мои как раз отводили душу напоследок перед школой, когда рано вставать ещё не надо, а значит, не обязательно и рано заваливаться спать, ну и скачки вечерние на морском берегу устраивали — с охраной, конечно, но та держалась поодаль и на глазах не маячила, так что ощущение свободы у пацанвы было практически полным. Ну, как мелюзга нашего современного мира редко когда откажется на мопеде или скутере вечером порассекать, так и эти — ага, на лихом ишаке. Ну и повадились мои на тех лихих ишаках галопировать, ну и этой оторве тоже захотелось порассекать, да покруче, не на ишаке, а на кобыле — ну, типа, все на детских скутерах с мопедами, а ты — уже большой и на настоящем мотоцикле. Уж как там она конюха Аглеи упросила, чтоб дал ей ту кобылу и вывести за ворота помог, история умалчивает, да и не в том суть. Суть в том, что сёдла в античном мире и мужские-то как-то не в ходу, а о дамских и вовсе никто и не помышляет, так что рассекала она на обыкновенном античном чепраке и уж всяко не по-бабьи, а как это сделаешь с длинным бабьим подолом? Ну, она и сделала единственным возможным способом. Что совсем голышом скакала — это уже, конечно, "сарафанное радио" разнесло со слов "знающих всё совершенно точно" — ага, после минимум трёх пересказов, а у меня информация из первых рук — сам всыпал Мато ремня, когда царапины от ейных ногтей на его плутоватой харе увидел. В общем, скакала она, конечно, ни разу не голышом, но — таки да, с задранным подолом и голыми ляжками на всём скаку — таки да, сверкала. А голышом — это уже позже было и уже не верхом, а когда мои купаться в море полезли. Она же сходу сообразила, что неминуемо огребёт от Аглеи розог, если с мокрой набедренной повязкой вернётся, ну и — ага, выход был очевиден. Так там даже и не это свою роль сыграло, а то, что она же постарше их, и верхние выпуклости у ней уже какие-никакие нарисовались, а это ж пацаны, им же всё интересное не только поглядеть, но и пощупать охота, вот ливиец и распустил свои шаловливые ручонки — ага, с известным результатом. Подозреваю, что не столько за сам факт, сколько за то, что без спросу. Собственно, и Аглея потом всыпала таки ей розог не за это — она даже и проверять не стала, девочка ещё ейная шаловливая воспитанница или уже нет, потому как понятно же, что чего не было, того не было, а что до репутации, так от будущей гетеры никто ведь и не ждёт репутации пай-девочки, и не один ли хрен, когда, где и с чьей помощью она с невинностью расстанется? Лишь бы без скандала и без последствий посерьёзнее. Вот голыми ляжками на скаку сверкать на глазах у посторонних, о чём кумушки доброй трети города до сих пор судачат со всё новыми и новыми "вдруг всплывшими" подробностями — это уже возмутительное бесстыдство. Не деревня, чай, а столица какого-никакого, а всё-таки приличного государства. Хотя, девку тут винить в тех сплетнях уже несправедливо, потому как это не за ней не уследили, а за кобылой ейной. Пока они купались и выясняли, что можно, а что уже нет, один из ишаков своего шанса не упустил, и уже понятно, что на следующий год в хозяйстве массилийки станет одним мулом больше. Ну а кумушки-сплетницы — они уже по ассоциации…
Смех смехом, но это — уже показатель. И не того, о чём некоторые в меру своей испорченности сейчас подумали, а поважнее и в перспективе — поглобальнее. У бабы ведь среднестатистической примативность повыше, чем у среднестатистического мужика, а у тех, кто на публику работает — те же артисты и им подобные нашего современного мира и те же гетеры мира античного — она ещё и повыше той среднестатистической, потому как преуспевает в этих профессиях тот, кто "весь из себя", то бишь на понтах. И вот эта вот оторва, аглеевская ученица, хоть и не ярко выраженная эдакая эталонная обезьяна, но и к низкопримативным её уж всяко не отнесёшь — к среднепримативным в лучшем случае, и это для баб, ни разу не для мужиков. Такие самочки любят понты, и обычно их к таким же точно самцам тянет — и чисто инстинктивно, и с точки зрения взаимопонимания. И таких ведь хватает — немалая часть сынков тех же "блистательных" и породы как раз такой, и избалованы сверх всякой разумной меры — вспомнить хотя бы тех обормотов из прежней компании Рузира, что с теми дионисанутыми греками на их орнгиях кучковались, пока мы эту малину не зашухерили. С тех пор иных уж нет, а те далече, как говорится, но порода есть порода, и у обезьян тоже своё подрастающее поколение на подходе. Те единицы, что из нашей школы с треском вылетели или сами ушли, не в силах вынести "неуважение" — это ведь только та капля в море, которая каким-то чудом туда проникла, но основная-то масса приматёнышей туда не попала, либо отсеявшись на вступительном отборе, либо и не стремясь в неё. Слишком непохожа она на традиционное для античного мира учебное заведение, да ещё и язык какой-то чужой знать надо, и ладно бы греческий или латынь или хотя бы уж финикийский на худой конец, а то — вообще какой-то варварский. Ну и на кой хрен такая школа сдалась папашам тех приматёнышей, желающих дать своим чадам классическое античное образование? Фабриций, правда, смущает тем, что своего Спурия тоже в эту школу отдал, ну так это же Фабриций, хоть и главный в государстве по факту, но такой же чудак, как и эти его друзья, отурдетанившиеся чужеземцы. А чудачества — они как преходящая мода, и разве сравниться им со старой доброй классикой? В общем, как-то так воспринимают наши затеи элитарии-традиционалисты и своих отпрысков всё больше традиционно воспитывать стремятся — ну, в меру своего понимания тех традиций. У обезьян и понимание обезьянье — надо быть круче всех, чтобы стать самым уважаемым. А круче всех — это значит разодеться в пух и прах, увешаться блестящими драгоценными побрякушками, помыкать слугами или просто холуями и рассекать на роскошном скакуне, если не на нисейском, которого не купить, вот ведь досада, так хотя бы на фессалийском. Так примерно эти павианыши себя и ведут, и конечно, все тутошние хоть мало-мальски высококлассные "тоже типа гетеры" липнут к их тусовке. И вот на этом фоне норовящая кучковаться с нашими "чудачатами" ученица настоящей коринфской гетеры и такой же по сути дела выучки — это таки показатель. Как сказал бы чукча — тенденция однако.