Страница 36 из 51
– Вообще-то, это я принёс Аэтель, – перебил его Керанир. – Она была среди даров, а нам была очень нужна помощь. Знаю, что нарушил табу, но я же не похитил, мне её подарили.
Мужчины переглянулись.
– День летнего солнцестояния! Ну конечно! – обрадованно воскликнул Эльрод. – Дары дракону. А что, это выход. Скажи, Аэтель, у вас ведь для дракона самую красивую девушку выбирают, да?
– Нет, – покачала я головой, слегка ошарашенная услышанным. – Кому жребий выпадет. Все незамужние девушки его тянут, так что всякое бывает.
Я ответила, а сама до конца не могла поверить – они что, всерьёз обсуждают возможность брать в жены человеческих девушек? Но это же невозможно! Мы же настолько разные, что такое даже представить не получается. Да, у нас девушку-жертву называли невестой дракона, но все понимали, что это всего лишь слова, не более.
– Значит, попасться может и страхолюдина? – разочарованно протянул Эльрод, и я кивнула. Перестарок Фритсвид успела дважды побывать жертвой до того, как её взял вдовец Идгар. И почему-то мне кажется, что такому дару драконы не обрадовались бы. Хотя коров она доит ещё лучше, чем я.
– Одна в год, да ещё и страшненькой может оказаться, – протянул Мэгринир. – Нет, это проблему не решит.
– Придётся самим искать себе женщин, – кивнул Диэглейр, а когда все остальные, включая детей и Эльрода, вытаращились на него, пожал плечами. – Я, возможно, старше вас, но моё тело тоже пробудилось и ещё достаточно молодо для того, чтобы хотеть женщину. Так что...
– Я никак не пойму, о чём вы все сейчас говорите, – нахмурился Эйлинод, и его серьёзный тон совершенно не вязался с детским голоском и личиком. – Все знают, что нельзя брать в жёны человеческих женщин и нельзя похищать людей – это табу.
Я мысленно закивала, полностью с ним согласная. А мужчины переглянулись, потом восемь из них вопросительно взглянули на Бекилора, который, как я поняла, был теперь главным старейшиной.
– Похоже, им придётся рассказать правду, – кивнул тот, отвечая на молчаливый вопрос остальных мужчин.
– Мне тоже приходило это в голову, – кивнул Фолинор. – И не из-за женщин, это не было актуально, – ну вот, опять незнакомое слово, опять я чувствую себя дурой, – а потому, что все наши знания, передаваемые от старейшины к его преемнику, могли исчезнуть в одночасье. Мой ученик, как и я, был живорождённый, произойди всё это лет на сорок раньше – мы исчезли бы оба, а с нами – наша история, все ритуалы и обряды. Конечно, сейчас нас, тех, кто знает, большая часть из оставшихся, но вообще-то я уже собирался начать обучение всех четверых детей, включая девочек. Чтобы все мои знания не канули в небытие.
– Мы слишком верили в свою неуязвимость, – вздохнул Бекилор. – Думаю, отныне старейшина должен брать больше одного ученика, а правдивую историю рода нужно рассказывать всем.
– Особенно учитывая, что мы всё равно собираемся отменить табу, – усмехнулся Эльрод.
– Разве это возможно? – удивилась Нивена.
– Конечно, – ответил ей Леонейл. – Табу накладывали старейшины, они же его и отменят.
– Так что же это за тайна, которую от нас скрывали? – нетерпеливо заёрзал Керанир. – И почему?
– Аэглеф, давай ты, – предложил Бекилор рыжему.
– Ладно, – кивнул тот и обвёл взглядом детей. – Все вы знаете, каким образом мы очутились здесь, на этом острове, и почему.
– Потому что та земля, где драконы жили раньше, сгорела, – пожал плечами Эйлинод. – Лишь двадцать семь выживших добралось до этого острова, остальные погибли в огне.
– Всё верно. А вам не приходило в голову, почему только эти драконы смогли спастись?
– Нет. Мы просто знаем это, и всё. С детства, как сказку. И никогда не задумывались об этом. Так почему?
– Потому, что лишь самые сильные и быстрые смогли уйти от страшного пламени, поднимающегося до небес. Те, у кото были самые большие крылья. Те, у кого хватило сил и скорости подняться выше этого пламени. Они все были самцами.
– Огонь пришёл из земли и поднялся стеной к небу, – подхватил рассказ Диэглейл. – Драконы гибли в нём тысячами. Самки, детёныши и те, кто пытался их спасти – всё погибли. Лишь эти двадцать семь смогли подняться выше стены пламени. Они либо не имели семей, либо были слишком далеко от них в тот момент, чтобы попытаться спасти. Двадцать семь из более чем пятидесяти тысяч.