Дар золотому дракону

     Ладно, пусть так. Я стащила с мужчины сапоги и забросила его ноги на диван. Точнее – на подлокотник. Вот же здоровенный какой, не поместился! А мне удобно было, словно диван этот как раз под мой рост делали. Ну ничего, всё же лучше, чем сидя, пускай спит. Огляделась, ища, чем бы накрыть, потому что моё покрывало вытащить из-под этой горы было невозможно, потом махнула рукой – не замёрзнет, лето же, да и одетый он. Пусть спит, а у меня ещё куча дел.

     Прошло совсем немного времени, а у меня уже и корова с козой были подоены, а молоко процежено и разлито по банкам, и куры с гусями накормлены, и каша на завтрак сварена – хорошо, что Нивена встала пораньше и дунула мне в плиту, сама я ни дров не нашла, ни огнива, да и как без дымохода огонь разжигать? Нужно будет что-нибудь придумывать.

     У меня даже стирка была замочена, долго ли заслонку убрать и в корыто воды набрать? Это ж чудо настоящее – ручей прямо в доме, вода сама в корыто наливается, сама выливается, стирай – не хочу! Да и пачкаются здесь мало, разве что малышка, всё ещё безымянная, пару пелёнок уже уделала. Но Нивена сказала, что маленькие дракончики быстро к горшку приучаются. Мне в это не особо верилось, но если так, то вообще замечательно.

     Малышка мне пока проблем вообще не доставляла. Лежала себе в корзинке, в одной распашонке, игралась с тряпичной куколкой, которую дали ей старшие дети, и дрыгала ножками. Сначала-то я её хотела туго запеленать, как у нас делают, но Нивена сказала – не надо. Ей виднее, так что спорить я не стала. Время от времени девочка вопрошала: «Хы?», тогда я подходила и заглядывала в корзину, или же что-нибудь ей говорила, и она успокаивалась. Видимо, ей было достаточно того, что я рядом.

     Я старалась не думать о том, что буду делать, когда вылупятся остальные малыши. В отдельном гнёздышке лежало ещё три яйца, это значит – ещё трое таких же малышей. Впрочем, не грудничков же, да и помощники у меня есть, пусть совсем маленькие, но всё же есть.

     Когда старейшина проснулся, близилось время обеда. Я развешивала выстиранное Нивеной бельё на странном выступе, который, оказывается, был за окном, в него вёл небольшой проход сбоку, который я не заметила за занавеской. Керанир сказал, что это называется «балкон». На него выходить было не так страшно, потому что он был странной формы, словно бы я находилась в огромной каменной сковородке, которая наполовину торчала из скалы. Упасть оттуда было невозможно, только если специально перелезть через край, доходящий мне до груди, только зачем бы я стала это делать, не дура же! Малышка находилась рядом, гулила, радуясь солнышку.