Страница 43 из 47
— Это была самозащита! — Кайл уже явно начинал терять терпение, а в его глазах блеснуло что-то недоброе. — Почему я вообще перед тобой оправдываюсь?
— Вот и мне это интересно, — говорю, не думая, но сразу же затыкаюсь, потому что Кайл сжал кулаки.
— Эрика, я не хочу тебе вредить, но ты же сама нарываешься на грубость. Я просто пришел поговорить с тобой. Когда Каспер вернулся, он был нормальным? В нем не было ничего странного?
— Не было, а чего ты…
— Заткнись, — перебивает меня Кайл и продолжает. — Ты в этом точно уверена? Он был совершенно нормальным?
— Да, он был нормальным. Кайл, отвянь. С моим братом все хорошо. И тебя не касается его самочувствие.
— Киса, а ты не обнаглела? — голос парня становится холодным, а сам он начинает медленно подходить ко мне. Ножницы в моих руках сразу показались мне бесполезными. — Я помог твоему брату. Если бы не я и мои связи — твой брат давно лежал бы на какой-нибудь помойке. И ты говоришь, что это не мое дело?
— Прости, да, ты прав. А что в нем может казаться странным? — слова Кайла меня действительно заинтересовали. Я ведь так обрадовалась возвращению брата, что даже не подумала о том, что его могут преследовать, или с ним что-то не так.
— Я не знаю, любые изменения характера, поведения, да что угодно. И положи ты уже эти ножницы, что ты сжимаешь их как самое ценное? — парень презрительно фыркает, глядя на мои руки. Не торопясь отхожу от него и кладу ножницы обратно на стол. Я не перестала опасаться за свое здоровье, просто ножницы действительно казались мне бесполезными в борьбе с ним.
Когда я снова оборачиваюсь к парню, то не обнаруживаю в комнате никого. Усмехнувшись, возвращаюсь на кровать. Слова Кайла действительно заставили меня задуматься. А если с Каспером до сих пор что-то не так? Он мог привести сюда Софию, а она навредить отцу. После таких мыслей я уже не могла сидеть спокойно, поэтому пошла к Касперу в комнату.
В голову тут же вернулись воспоминания о всяких ужасах в его комнате. Меня передернуло. Но не от страха, как изначально показалось мне, а от холода, который царил в коридоре. Это был не просто сквозняк, в коридоре был такой холод, который проникал до самых костей. Мысленно проклинаю Кайла за то, что сглазил, и быстрым шагом иду к комнате брата.
С каждым шагом холод увеличивается, а изо рта уже начал вырываться пар. Такого холода я не ощущала даже зимой. Но что странно — никакого источника этого холода я не могла заметить. Все выглядело обычным. Неожиданный шепот сзади заставил меня резко обернуться. В углу коридора кто-то сидел. Это была какая-то девочка с белыми, как снег, волосами. На ней было старое платье и белые перчатки. Она что-то шептала, уткнувшись лбом в стену угла. Даже меня, девушку, которая привыкла уже к подобному, это зрелище заставило поежиться. Я хотела было уже подойти к ней, как резко рядом со мной пробежала еще одна девочка, громко смеясь. Снизу, на первом этаже, тоже слышались детские голоса, которые пели какую-то песню хором.
Я начала подозревать, что медленно схожу с ума. Они пели на каком-то другом языке, который я никогда не слышала, но он был мне знаком. Закрываю глаза и стараюсь сосредоточиться. Голоса не затихают, а становятся все громче. Но самое большое потрясение ожидало меня, когда я открыл глаза. Я больше не была в своем доме. Вернее нет, это был мой дом, но выглядел он совершенно иначе. Вместо электрического света на полках стояли свечи, доски, из которых был сделан пол, были намного новее, однако были грязные, будто пол никогда в жизни не мыли. За окном было темно, однако земля была отчетливо видна из-за лежащего на ней снега. От шока я не знала, что мне делать. Вокруг носились дети, но они будто не замечали меня. На них была одета странная одежда, очень старых времен. Неожиданно меня посетила мысль о том, что я снова сплю, но сном это не казалось.
Я медленно спустилась по лестнице на первый этаж. Посреди гостиной стояла группа детей. Они пели что-то женщине, которая, видимо, являлась их учительницей по пению. Это все казалось мне безумно странным. Но даже если это был сон — просыпаться мне не хотелось. Я чувствовала, что должна что-то узнать, нечто важное. Присмотревшись к детям, я остолбенела. С самого края группы стоял маленький мальчик, который очень сильно был похож на Джонатана. Но он не был призраком, каким я привыкла его видеть, он был вполне реальным и осязаемым. Он был живым. Голова сразу же закружилась от мыслей, которые потоком хлынули в нее. Что это получается? Мне сейчас снится прошлое Джонатана? А снится ли? Все казалось таким реальным. В голове сразу же всплывает год убийства Джонатана — 1946. И это я говорила, что привыкла ко всему сверхъестественному?
Пока я пытался осознать происходящее — к Джонатану подошла девочка. Сомнений не было, это была София. К нему подошла его будущая убийца. Однако Джонатан явно думал иначе, так как при разговоре с ней мальчик безумно краснел и смущался. София ему нравилась. Они о чем-то шептались, но я не могла расслышать слов, поэтому решила подойти поближе. Мне все еще было неуютно, потому что никто меня не замечал, но я чувствовала, что должна слышать их разговор. Выходить из тени было безумно страшно, но как я и ожидала — на меня никто не посмотрел. Близко подходить я все равно не решилась, но разговор детей уже могла расслышать:
— Джон, ты должен это сделать, только тогда мы с тобой сможем быть вместе, — слышать такие слова из уст маленькой девочки было непривычно, но задумываться о смысле этих слов не было возможности.
— София, я понимаю, — голос Джонатана был напуганным, он прерывисто шептал, постоянно оглядываясь по сторонам. — Но как я могу впустить тебя? Родители не разрешают ночью выходить из комнаты, это может быть опасно.
— Ты веришь мне? Джонатан, я не причиню тебе вреда.
— Я верю, но…
— Никаких «но». Все будет хорошо, верь мне. Просто открой дверь, я все сделаю сама, — неожиданно до меня дошел смысл слов девочки, а по коже сразу пробежали мурашки. Они говорят о убийстве семьи Джонатана. И он знал это заранее.
— София, это же мои мама и папа, они желают мне только хорошего.
— Они хотят запереть тебя. И ты больше не сможешь приходить сюда. Ты этого хочешь? — в голосе Софии слышалась недетская сталь.
— Нет, я хочу проводить время с тобой… Хорошо, я открою тебе дверь.
Поле слов Джонатана перед моими глазами все поплыло, а голова закружилась. Я сразу же закрыла глаза и хотела схватиться за полку, которая была близка ко мне, но рука коснулась чего-то холодного. Открываю глаза и вижу перед собой стволы деревьев. Стоять на снегу было неуютно, хотя он и начинал уже таять. Перед собой я увидел дом, в который мы ходили с Николасом. Дом Джонатана. Я прекрасно понимала, что сейчас увижу убийство семьи Хилл, но зачем мне его видеть? Что я должна была понять?
Мои мысли прервал звук шагов, которые были прямо за мной. Забыв о том, что меня не видят, я быстро рванула к дому, прячась за стену. Из леса выходила София. Она шла уверенно, сфокусировавшись только на доме и не глядя по сторонам. От ее взгляда стало жутко. Я никогда не была свидетелем жестокости, а сейчас мне предстояло стать наблюдателем убийства. Девочка подошла к окну первого этажа и постучала. Из-за шторы сразу высунулась голова Джонатана, который что-то лихорадочно ей шептал. Я не разбирала слов, но вряд ли они понравились Софии, так как она начала спорить с мальчиком. Тот начал плакать и скрылся в комнате, перед этим открыв окно. У меня перехватило дыхание, я понимала, что сейчас произойдет, но никак не могла этому помешать. София залезла внутрь дома, а я не могла сдвинуться с места. Страх охватил меня, заставляя замереть и не двигаться. Но я должна была все увидеть. Не знаю почему, но я была уверен в том, что это важно, поэтому медленно двинулась за ней и залезла в дом.
В комнате было темно, поэтому пришлось ждать, пока глаза привыкнуть к мраку. В мыслях всплыли обрывки статьи, которую я прочла о убийстве, что следы борьбы были только в комнате родителей. Значит первые убийства произошли тихо. В коридоре я заметила какое-то движение и направилась туда. Внутри у меня все скручивалось в тугой узел от предвкушения. Я понимала, что не смогу смотреть на это спокойно.