Страница 8 из 29
Но мне уже было все равно.
До рынка я так и не дошла. Оказалась на большой площади, полной народа. Огромные каменные здания с колоннами взмывали в начинающее вечереть небо. К ним вели огромные мраморные ступени. Именно на них у меня закончились последние силы. Я опустилась рядом с местными юродивыми в обносках, что просили у прохожих милостыню. Усмехнулась. Вот оно, мое место! К тому же, и первый опыт есть! Успели уже подать…
Сидеть не было сил, поэтому я легла на ступень и закрыла глаза. Когда уже все закончится?!
Тут рядом раздался приятный голос, задавший мне вопрос на языке чужого мира. Я покачала головой. Дайте же мне умереть спокойно!..
Не дали, поэтому я открыла глаза. Надо мной склонилась голова… Нет, не динозавра! Пожилая женщина: смуглое лицо, светлые волосы, морщинки вокруг блеклых, словно выгоревших, голубых глаз. Она улыбнулась – во рту отсутствовала половина зубов…
Я снова закрыла глаза. Хочу домой! Тут губ коснулся какой-то предмет. Вода! Жадно сделала несколько глотков.
– Спасибо! – поблагодарила женщину по-русски. Она отломила кусок хлеба от большой серой краюхи, протянула мне. Я тут же вгрызлась в успевшую подсохнуть мякоть. Она опять что-то спросила. Покачала головой, жадно поедая хлеб. Неужели в этом мире я вызываю только жалость?
Хотя… Пусть жалеют, лишь бы кормили!
– Не понимаю! – отвечала на все ее вопросы. Хотя нет, один уже слышала совсем недавно!
– Улайд, – ответила ей. – Югра!
Внезапно желудок скрутило страшной болью. Я застонала, согнувшись пополам, чувствуя, как спасительное беспамятство уже совсем рядом.
Затем меня куда-то волокли, но я уже мало что соображала. Металась в бреду, стонала от боли, когда мне лили в рот мерзкую вонючую отраву, от которой становилось почему-то легче. Кто-то клал на голову прохладную ладонь, из которой, наоборот, лилась раскаленная лава, выжигая мозг.
Потом я очнулась окончательно. Мир больше не двоился и не распадался на части, и все предметы в нем обрели более-менее четкие контуры. Я лежала на твердой поверхности, укрытая тяжелой, дурно пахнущей шкурой животного.
Темно. Похоже, ночь на дворе!
Пошевелилась, попыталась сесть. Тело не слушалось, словно из него высосали силы неведомые мне кровопийцы. Кое-как согнула руку, оперлась на локоть и, оттолкнувшись, со стоном поднялась. Где я?! Уставилась на каменные стены небольшой комнаты, на низкий потолок, тлеющий очаг в середине и на лучину в углу. Помещение заполнял слабый запах дыма, а еще пахло… хлебом.
– Очнулась? – из дальнего угла раздался смутно знакомый голос. Женщина приблизилась, держа в руке глиняную плошку, внутри которой мерцал огонек. Села рядом со мной. При слабом свете старческие морщины на лице залегли еще глубже, делая ее похожей на древнюю старуху. – Значит, будешь жить. Пить хочешь?
– Хочу! – ответила ей, облизав пересохшие губы.
Что-о? Я не только понимала чужую речь, но еще и смогла ответить ей на незнакомом языке! Как такое возможно?
– Почему я говорю на вашем языке? – спросила у женщины, когда та вернулась с глиняной кружкой.
– Держи.
– Вы берете воду из реки? – растерялась я. Затем ужаснулась, потому что она кивнула в ответ. О Боже, видела я эту реку! Вернее, зловонные сточные канавы с отбросами большого города, которые подхватывали мутные волны.
– Друид из храма Бригитты сказал, что ты должна много пить, когда очнешься.
Зажмурилась, сделала несколько глотков. Вода, на удивление, оказалась приятной на вкус. Она разогнала ватную муть в голове, возвращая мне силы.
– Ты не говорила на нашем языке, – добавила пожилая женщина. – Целитель из друидов решил помочь. Правда, это довольно болезненно, но ты все равно была без сознания…
– Это он клал мне руки на голову?
Моя спасительница кивнула. Я вспомнила кошмар, преследовавший меня в бреду: прикосновение холодных ладоней и поток раскаленной лавы, текущий из них, выжигающий сознание. Хотела бы я увидеть этого «целителя из друидов»! Я бы поделилась с ним своими мыслями о его методике обучения иностранным языкам!
– Спасибо, – пробормотала я. – Ты спасла меня!
Она опять кивнула, и морщинистое лицо тронула улыбка.
– Как тебя зовут, девочка?
– Марта.
– Сильное имя! Ты можешь звать меня Ниссой. Мамой Ниссой.
– Нисса, – пробормотала я, пробуя незнакомое имя на вкус. – Спасибо, мама Нисса! Как долго я болела?
– Четыре дня. У тебя была пустынная лихорадка. Мало кто выживает без помощи целительной магии друидов. Вот, он оставил тебе лекарство…
Мама Нисса поднялась и вернулась с еще одной плошкой, в которой плескалась черная густая жидкость. Я взяла плошку в руки и подозрительно понюхала. Фу, гадость! Сделала глоток. Обоняние меня не подвело, и впрямь отвратительно!
– Мне бы выйти, – призналась ей. – Где здесь?.. – смутилась. Ну да, естественные потребности никто не отменял.
– Отхожее место? За домом, сейчас отведу!
– Я сама!
Попыталась подняться самостоятельно, но Нисса уже пришла мне на помощь. У пожилой женщины оказались на удивление крепкие руки. Опираясь на нее, я поковыляла к выходу, путаясь в подоле знакомого платья. Внезапно в голову закралось страшное подозрение… Я испуганно пощупала грудь, где в чашечке грязного бюстгальтера из тонких итальянских кружев хранила свое сокровище.
Заветного мешочка там не оказалось!
– У меня были деньги… – пролепетала я.
А может, ничего и не было? Мне все приснилось: и безумно красивый мужчина с высокомерным лицом, и рыжебородый, которого я изваляла в пыли каменной мостовой, и бешеная гонка по улицам чужого города, в которой я бежала от самой себя.
– Друиды дорого берут за лечение, – как ни в чем не бывало отозвалась Нисса. – Пришлось заплатить, иначе ты была бы в Ином Мире. Но я верну все, что осталось.
– Спасибо! – прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Разве такое возможно? Кому я нужна, чтобы вот так… лечить, поить, таскать на себе? – Почему ты помогаешь мне? – cпросила у Ниссы, когда та, откинув полог из грубой ткани, служащий дверью, вывела меня на улицу.
– Ты очень похожа на мою дочь Эиринн, – просто ответила она.
Вскоре мы вернулись в дом, и Нисса помогла мне лечь. Затем накинула на меня ту самую шкуру. Вскоре я согрелась, и глаза начали слипаться.
– Что случилось с твоей дочерью? – пробормотала я сквозь сонный дурман. – Где она?
– Эиринн умерла. Ей было тринадцать.
– Прости! – прошептала я.
Нисса покачала головой и улыбнулась. Затем легонько коснулась моего плеча.
– Спи, девочка, тебе надо набираться сил!
Она потушила огонь в плошке, затем завозилась, вздыхая на своем ложе по другую сторону очага. Кажется, бормотала молитвы, под которые я и заснула.
Проснулась от прикосновения. Надо мной снова склонилась Нисса. Оказалось, на улице занимался новый день, и утренний свет проникал сквозь прорехи полога на входе.
– Доброе утро! Мне скоро уходить, поэтому я решила тебя разбудить.
– Д-да, конечно!
Поднялась. Тело на этот раз слушалось намного лучше, хоть я и чувствовала полнейший упадок сил. Огляделась, пытаясь понять, куда же я попала. Оказалось, я спала на земляном полу небольшого прямоугольного жилища, чьи стены хранили едва заметные следы побелки. Несколько поленьев горело в очаге, дым поднимался кверху, уходил в дыру на крыше. Тряпье на полу служило постелью мне и Ниссе. В дальнем углу на грубо сколоченном столе стояла глиняная посуда и несколько кувшинов. Еще из обстановки присутствовала длинная лавка, за ней – здоровенный окованный железом сундук.
– Сегодня праздник, Имболк (прим. 2 февраля по нашему времяисчислению), – тем временем говорила Нисса. – Мне надо в город пораньше, место занять. Я-то всегда у храма Бригитты сижу, но сегодня там все из нашей Гильдии соберутся. Даже те, кто у Храма Лугу и Дагды милостыню просят! Толчея будет страшная, ведь народу-то в Храм столько придет!.. Не только городские, но и со всех окрестных деревень съедутся…