Страница 50 из 53
Генерал-губернатор Новой Зеландии был страстным поклонником авиации. Он был абсолютно уверен, что в скором времени хрупкие этажерки, перестав быть хрупкими, подчинят человеку воздушный океан, позволив достичь любой точки на планете за считанные часы. Пусть не сразу, но кажущиеся сейчас игрушечными машины станут, большими, быстрыми, способными преодолевать огромные расстояния… Вот только он и представить себе не мог, насколько большими могут быть аэропланы. Он удивлялся, для чего на окраине Веллингтона строится посадочная полоса столь невероятной длины – но для машин в полсотни ярдов длинной (да, их с чистой совестью можно было мерить ярдами) места на ней хватало в обрез.
Их было тринадцать – причем одна из них заметно отличалась от остальных. Корпус едва ли не вдвое толще был украшен двумя рядами иллюминаторов с каждой стороны, не было странных подвесок под крыльями… И генерал-губернатору почему-то сразу показалось, что этот аэроплан – не боевая машина.
Он оказался прав – тринадцатый аэроплан был транспортом, доставившим людей, обслуживающих машины, и их оружие – огромные бомбы, похожие на снаряды немецкого бомбомета, к которым пришельцы не подпускали никого, кроме нескольких человек, больше похожих на врачей, чем на оружейников… Впрочем, все это было занимательно, но меркло перед одной проблемой, которую генерал-губернатору пришлось решать всю неделю.
Бензин. Аэропланы пришельцев поглощали немыслимые количества отборного бензина, а их машинисты, даже не думая о том, как сложно достать этот бензин в стране, где не наберется и десятка автомобилей и, может быть, сыщется полсотни судов с бензиновым мотором, кривятся и называют этот бензин помоями, едва годными для их моторов. А обиднее всего, что они правы – бензин и впрямь не лучший, для маленьких аэропланов или автомобилей, конечно, неплох, но для таких громадных моторов… Конечно. Если бы не надо было так немыслимо спешить, пришельцы доставили бы достаточно топлива, но увы – как раз времени и не хватало. Пост позволял генерал-губернатору получить доступ к сведениям весьма секретным, и он вполне мог понять причину этой спешки. Враг, проявивший себя дерзким нападением на русскую эскадру, не собирался останавливаться, вести из метрополии приходили все более и более тревожные… Пока что вспыхнувшая в Европе война была далека от Новой Зеландии, но как долго это продолжится – тем более, что свою штаб-квартиру враг устроил где-то в Антарктиде, вероятно, уверенный, что там ее не найдут.
Нашли. И сейчас, провожая взглядом вновь поднимающиеся в небо громадные машины, генерал-губернатор мог только надеяться, что вновь увидит их – а не подобных им монстров с черными угловатыми крестами на крыльях…
Глава 22
«Трейдер» прибыл в Петербург одновременно с двумя телеграммами, предназначавшимися консультантам, и телеграммы эти шофер привез с собой.
Первая сообщала, что пропавший врач возглавлял лабораторию вакцинации, обеспечивавшую вакциной весь Кавказ, и в которой хранились образцы возбудителей. Вторая – что американская бомбардировочная эскадрилья прибыла в Веллингтон. И, если учесть, сколько времени потребовалось, чтобы эта новость достигла Петербурга, сейчас уже, скорее всего, снова была в воздухе.
Вторая новость была гораздо лучше первой. Это значило, что уже сегодня проблема будет если и не решена, то уж точно потеряет остроту. Лишившиеся командования разрозненные банды нацистов уже не смогут причинить большого вреда, и рано или поздно их добьют…
Первая же была гораздо хуже. Становилось понятно, зачем было нужно это похищение, и никто не мог гарантировать, что нацисты еще не проникли в лабораторию. Особенно если учесть, что лаборатория была одной из тех четырех, в которых по императорскому указу готовились вакцины против чумы и сибирской язвы, а следовательно, были и соответствующие культуры… Да даже если бы их и не было – уничтоженная лаборатория оставила бы без вакцин весь Кавказ и половину Украины. А это – потерянное время, деньги, жизни…
Конечно, полиция в лаборатории побывала сразу после исчезновения ее главы, и конечно же, как только возникло подозрение, что за этим стоят нацисты, туда немедленно отправился отряд жандармов – но никто не мог гарантировать, что они не опоздали. Конечно, прошло не так много времени, но выбить из пленных замысловатую систему паролей и коды от замков гестапо почти наверняка успело… И теперь имело прекрасную возможность в лабораторию проникнуть и сделать там все, что заблагорассудится.
В Петербурге это отлично понимали – и опасались настолько, что императорским указом на всем Северном Кавказе было объявлено военное положение. Возможно, это было лишним, но императрица предпочитала перестраховаться, и Хаецкий считал перестраховку вполне оправданной – пусть эпидемия и не достигла бы масштабов недавней маньчжурской чумы, но вреда от нее было бы немногим меньше… А если бы в ход пошли все запасы лаборатории – то и больше. Хотя бы две разных эпидемии в одном месте уже катастрофа – а в самом худшем случае их могло начаться не меньше десятка.
– А императрица не мелочится, – хмыкнула Этне, читая очередной доклад и делая заметки в блокноте. – Думаю, что эту лабораторию мы пока можем отложить – справятся и без нас. Гораздо больше меня беспокоит, что будут делать наци, когда базу в Антарктиде уничтожат…
– Эсэсовцы будут воевать до конца, если не сумеют прорваться к переходу, – ответил Хаецкий, – местные почти наверняка тут же сдадутся, пришлые – кто сможет, тот сбежит, кто не сможет – тоже сдастся, флот… Флот – у кого есть генераторы, те корабли уведут, остальным придется сдаться. Но главное – снова объединить эту орду будет уже некому. У Гитлера хватало толковых командиров, но вот настоящих лидеров – всего ничего, да и те по большей части на Терре остались… И я очень сильно сомневаюсь, что есть какие-то приказы на случай гибели командования, хотя, конечно, все может быть. Вот только Гитлер сбежал то ли первого, то ли второго мая, и второго мая же капитулировал гарнизон Берлина, ну а дальше – один за другим. Все фронты посыпались, и в ночь с восьмого на девятое Германия капитулировала… Хотя всякая мразь вроде эсэсовцев и перебежчиков еще с неделю продержалась.
– Думаешь, и на этот раз так же будет?
– Скорее всего, – пожал плечами Хаецкий. – Непонятно, кто теперь будет безоговорочную капитуляцию подписывать…
– Это я могу сказать, – Этне помахала бумагами, которые читала все утро. – Местные кое-что раскопали о структуре этого остатка… И без Гитлера он просто рассыпается, причем на вполне законных основаниях, да. Оказывается, приказ на случай уничтожения ставки у них есть, и приказано им спасаться по способности.
– И когда ты это успела выяснить?
– Да только что, пока ты в списках копался. Это из того, что сегодня ночью прислали из Транслейтании – они там кого-то высокопоставленного схватили…
– Логично, но неприятно, – Хаецкий дописал еще один пункт к черновику доклада. – С другой стороны, координация у них при этом полетит ко всем чертям, а местечковые правители могут и перегрызться друг с другом. Самый лучший для нас вариант, и довольно вероятный, для разнообразия… Сколько им еще лететь?
– Часов пять, – Этне покосилась на часы. – А сейчас как раз сводку должны принести… Черт, не люблю вот так ждать, а только это все время и делаю. Пять часов, да пока до всех дойдет, да еще и не все сдадутся… Но уж лучше так, чем сидеть и ждать.
Хаецкий, читая список засветившихся в этом мире нацистских деятелей, кивнул, подчеркнул еще одну фамилию и отодвинул бумаги.
– Знаешь, что меня беспокоит? – спросил он, встав и подойдя к окну. – Они ведь знают, что мы здесь – но почему-то до сих пор не пустили в ход бомбы. И я не думаю, что дело в том, что их больше нет – за эти три года они могли сделать их не одну сотню. Да даже если и одну – в твоем мире они их не так и много потратили… Поэтому они наверняка чего-то ждут, но чего – я не представляю. Если только… Если только флот в Кейптауне не предназначен для большого десанта. Восточная Африка или Камерун – скорее всего, первая. Высадить десант, прорваться к северной границе, там организовать аэродром подскока – в Аруше, например, перебросить через тот же Кейптаун или Порт-Элизабет бомбардировщики…