Страница 89 из 110
Старый ксандимец помолчал, глядя на своего поверженного царственного врага, и медленно убрал меч в ножны.
- Я же всегда говорил тебе, что нельзя болтать во время боя, пробормотал бывший наставник Арены. Рядом приземлились Финч с Петрелем, и каменная пыль осыпала мертвое тело Кизу.
- Благодарение Иинзе, на сегодня все, - сказал неунывающий Финч. Пора и домой, ребята.
Петрель неодобрительно посмотрел на приятеля и, повернувшись к Элизару, коснулся рукой лба в знак почтения.
- Все кончено, о Владыка Лесной Земли, - сказал он. - Битва за нашу новую родину окончилась вашей победой.
Элизар еще раз бросил взгляд на останки тирана и невесело усмехнулся.
- Да, теперь это действительно так.
Глава 22
ПО РЕКЕ
После операции потянулись нескончаемые дни, полные боли и страданий. Хуже всего было то, что Ваннору казалось, будто отнятая кисть по-прежнему при нем, хотя, конечно, он видел забинтованную культю, лежащую поверх одеяла. Но стоило ему закрыть глаза, несуществующие пальцы начинали шевелиться, и это было ужасно. К тому же искалеченная рука сильно болела, несмотря на все снадобья и припарки Бензиорна. Купец знал, что со временем боль пройдет и он сможет встать, но ничего не мог поделать с гнетущей тоской и отчаянием, которые одолевали его. Какой из него теперь вождь повстанцев? Кому нужен жалкий калека, в которого он превратился? И как ему теперь сражаться с магами, если он даже не в состоянии поднять меч?
"Ну почему это случилось именно со мной, почему?" - этот вопрос теперь постоянно мучил Ваннора. Почему вместо него не лишился руки какой-нибудь портовый головорез или кто-нибудь из этих самых проклятых магов?
В эти дни Ваннор никого не хотел видеть, даже любимую дочь. Выражение боли и растерянности в глазах Занны, когда он прогонял ее, причиняло купцу невыразимые страдания, но он ничего не мог с собой поделать. Ваннор не хотел, чтобы кто-то, а тем более родная дочь, видел его в таком состоянии. Будущее представлялось купцу темным и пустым. Единственным утешением для него был сон, но засыпал он тоже с трудом, да и то лишь благодаря сонным отварам, которыми пичкал его Бензиорн. Как-то раз он поймал себя на том, что хотел бы умереть, но непобедимое упрямство, свойственное ему, не позволяло Ваннору искать смерти.
Уже который день он лежал, погруженный в мрачные мысли, изнывая от жалости к себе и от боли в искалеченной руке, но еще больше - от боли душевной. Он то и дело проваливался в липкий сон и сначала не обратил внимания на чересчур громкую беседу за стеной. Но спор на кухне все разгорался, и постепенно купец начал разбирать отдельные слова.
- Уходить из города? - кричала Занна. - Что ты несешь? Отец сейчас просто не в состоянии вынести еще одно такое путешествие!
Бензиорн вздохнул.
- Милая, я ведь и сам лекарь. Неужели ты думаешь, что я не понимаю простых вещей? Но пойми: оставаться здесь еще опаснее. Неужели ты хочешь, чтобы твоего отца опять схватили маги?
- Будь ты проклят! - крикнула Занна. - Это нечестно. Ты знаешь, что мне нечего тебе ответить. Но послушай! После операции прошло всего три недели. Ему нужен уход и покой, а ты предлагаешь вновь тащить его через эту проклятую канализацию!
- Девочка права, - вмешалась Гебба. - Хозяин, да помогут ему боги, еще очень слаб. Разве можно заставлять его лезть через эти вонючие сточные трубы?
Услышав эти слова, Ваннор впервые за много дней улыбнулся. Вот хитрюга! Конечно, в случае чего ей тоже придется идти с ними, и, понятное дело, ей совсем неохота спускаться в канализацию.
- Но мы же поможем, - уверенно заявил Янис. - Не беспокойся, Гебба, он справится. Правда, моя собственная рука только что зажила...
- Вот именно, дурень! Как же ты собираешься помогать кому-то еще? перебила Занна.
- Все будет хорошо, Занна, вот увидишь, - услышал Ваннор спокойный голос Тарнала и тут же представил себе, как этот серьезный и рассудительный молодой человек касается ее руки. - Я сам буду помогать ему, - продолжал контрабандист. - Мы с тобой возьмем на себя Ваннора, а Бензиорн поможет Янису. Оставаться в Нексисе нельзя, это слишком опасно. Вы с отцом беглецы, а у Миафана длинные руки. Его наемники уже обыскивают дома по любому поводу. Соседи уже наверняка сообразили, что Гебба живет здесь не одна, и рано или поздно кто-нибудь донесет...
- Но как же так? Ведь в канализации он снова может заразиться! - не сдавалась Занна.
- Знаешь что, девушка, давай говорить начистоту, - неожиданно сказал Бензиорн. - Тебя больше тревожит не телесная болезнь Ваннора, а состояние его души. Конечно, мы сделаем все, чтобы помочь ему, но от него тоже потребуются определенные усилия, а сейчас, когда он весь захвачен жалостью к себе...
Ваннор услышал что-то, напоминающее шлепок.
- Как ты смеешь так говорить о моем отце?! - заорала Занна. - Да он самый храбрый человек, которого я знаю!
Кто, кроме него, мог с такой раной пройти через это проклятое подземелье и канализацию? С ним все будет в порядке, вот увидите, только нужно время... - Она не договорила, ей помешали слезы. Потом хлопнула дверь, и на лестнице послышались торопливые шаги. Через минуту из соседней комнаты донеслись глухие рыдания.
Внезапно купцу стало невыразимо стыдно. Все это время он думал только о своей персоне и даже не представлял себе, каково приходится его дочери. Бедная девочка! Ее мать умерла, а отец совершенно не заботится о ней. Ваннора словно озарило. Ведь он на самом деле ей нужен, ей нужны его мужество и сила духа!
- Поднимайся, ты, старый себялюбивый дуралей! - прикрикнул он на себя. - Хватит валяться в постели, рыдать от жалости к себе и сетовать на несправедливость мира. Ты нужен дочери!
Однако встать оказалось труднее, чем принять такое решение. Ваннор с кряхтением подумал, что там, в канализации, было куда легче. Ноги отказывались повиноваться, и Ваннор с отвращением проклял собственную слабость. Но гнев разгорался, помогая преодолеть сомнения и страх. Держась за спинку кровати, Ваннор встал. Продолжая цепляться за кровать, он сделал несколько осторожных шагов и вдруг с удивлением обнаружил, что дверь вовсе не так уж далеко, как ему казалось. Ваннор отпустил спинку кровати и, пошатываясь и едва не потеряв равновесия, добрался до двери. Ухватившись за ручку, он с облегчением прислонился к надежному дереву, словно пловец, достигший наконец берега.