Страница 26 из 44
Гарт обнаружился за столом, где он, вглядываясь в своё отражение в полированном боку опреснителя, брился на сухую, осторожно скобля щёки и шею лезвием из запасов Села.
— Выспалась?
— Да... вроде бы. Ощущение как после пьянки... у меня такое было только после вручения диплома...
— А-а-а. То есть ты у нас ещё и трезвенница. Прямо девочка-колокольчик. Ты хоть что-то из минувшего утра помнишь?
Алби замолчала, пытаясь собрать мысли в кучу, и вдруг замерла, глядя на Гарта широко раскрытыми глазами.
— Что? — усмехнулся он, — память возвращается?
— Что это... у тебя на шее?..
Рифус вгляделся в импровизированное зеркало. Шею в нескольких местах покрывали тёмно-красные пятна весьма очевидного происхождения.
— Ах, это. Ты у меня спрашиваешь? Ты тогда любила меня так, что я чуть не умер. Все соки выпила. В прямом смысле. Широкий жест с твоей стороны, хотя ты тоже внакладе не осталась. У меня твои стоны до сих пор в ушах стоят, как вспомню, сразу всё колом в ширинке.
— Я?! — потрясённо пробормотала Алби, вытаращившись ещё сильнее. — Нет!
— Ну как же нет.
Она неосознанно натянула покрывало на плечи, в немом изумлении глядя на Рифуса Гарта. Постепенно в голове её прояснялось, возвращалась память, а вместе с ней и пунцовая краска, полностью залившая её лицо и шею.
— Господи, — пробормотала Алби, отводя бегающие глаза, — этого быть не может...
— Вспомнила? — Рифус закончил бритьё и плеснул в лицо воды из кружки. Алби кивнула, не в силах поднять взгляд.
— Всё вспомнила? Вставай, покажу кое-что.
— Что? — одними губами спросила девушка. Прошедшее утро теперь стояло у неё перед глазами во всех подробностях, и от этих подробностей Алби Мирр хотелось наложить на себя руки. Уж лучше бы он её изнасиловал, как обычно. Этого Алби уже не боялась.
— Давай-давай, шевелись. Ты вчера таких дел наворотила, что я за твою жизнь гроша ломаного не давал. За свою, кстати, тоже. Вставай, посмотришь на это побоище.
Побоище? И вдруг Алби вспомнила, как она выскользнула из комнаты по своим делам и попала в лапы к этой твари, штырьку, а потом... он её бил и царапал... она закричала... и последнее, что она успела запомнить перед тем, как мир погрузился во тьму, была огромная рыжая фигура с встопорщенным гребнем и оскаленной пастью со стекающей слюной.
— Вспомнила, — резюмировал Рифус, с кривой усмешкой наблюдавшей за смятённой девушкой, — вот и чудно. Пошли.
Стоило Алби выйти за дверь, как она остановилась как вкопанная. Перед входом, топорщась медно-рыжей жёсткой шерстью, лежала исполинская туша волка с аккуратной дырой точнёхонько в центре широкого лба. Вместо глаз у зверя были кровавые дыры с блестящими засохшими потёками. Алби резко отвернулась, пытаясь подавить приступ тошноты.
— Мне пришлось изрядно попотеть, пока я смог его упокоить. Я не так часто хожу с голыми руками на такое вот. По твоей милости я даже пистолет не успел зарядить, так что было весело, пока я его не ослепил. А ты даже не посмотрела на этот акт мужества и героизма, потому что пребывала в блаженной отключке в объятиях штырька, правда, дохлого. Им полакомился папоротник, так что, если хочешь, можешь его поблагодарить. Вот он, твой агрессор.
Алби увидела обезображенный труп штырька с распяленным в немом крике ртом и обугленными обрубками вместо ног. Тут уже она не выдержала и метнулась в сторону, извергая из себя остатки ужина. Над её головой раздался голос:
— На, прополощи рот. Я понимаю, зрелище не из приятных.
Алби судорожно схватила кружку и, стараясь хоть немного отдышаться, несколько раз прополоскала рот, сплёвывая едкую желчь.
— Почему... почему он на меня напал? Чего он хотел?..
— Да ничего, — Гарт бросил взгляд на покрытое редкими волосами тело, — это же штырёк. Я тебе объяснял уже, но ты была в такой прострации, что не воспринимала человеческую речь. Это штырёк, их от чистого «скея» клинит. Немотивированная агрессия, патологическое желание убивать. У них уже ни мыслей, ни чувств нет. И ты не думай, что он чего-то такого от тебя хотел, нет. От больших доз у них сначала возникает приапизм, а потом дело кончается химической кастрацией. У этого, — Гарт снова покосился на труп, — этот причиндал хорошо если для малой нужды ещё работал. Ладно, хер с ними, с волками, штырьками, они все попередохли, чему я рад. А вот ты, любовь моя... — Рифус посмотрел на Алби в упор, — ты меня огорчила.
Она уже привычно внутренне подобралась, кусая губы. Видя жуткую картину с двумя трупами, Алби постепенно начала понимать, что она могла погибнуть в два счёта, и что только Гарт, каким-то непостижимым образом убивший этого волка, вытащил её из лап смерти. Вытащил, рискуя собой осознанно, а не как она, по глупости и безрассудству. Она медленно закрыла глаза, молясь, чтобы Рифус не увидел, как её лицо вновь заливает краска. Она испытывала жгучий, непередаваемый стыд. Маленькая идиотка. Маленькая самонадеянная идиотка. Алби всхлипнула и прошептала, не поднимая головы:
— А зачем ты... дал мне наркотик?..
Рифус Гарт снова цапнул её за подбородок и посмотрел в налившиеся слезами глаза. Алби поёжилась. Такой взгляд крошил камень.
— Ты вообще никакого добра не помнишь, Алби Мирр? Ты просто инфантильная девочка, до сих пор считающая, что ты в Ойкумене и смотришь у себя дома фильм с полным погружением, в любой момент имея возможность нажать на кнопку. Твоя кнопка — это я. А ты во Внешнем мире, где любой неосторожный шаг грозит смертью и смертью мучительной. Ты так и не поняла, что здесь все твои фанаберии приводят лишь к одному результату. Я стараюсь облегчить твою участь, ты же её методично ухудшаешь. Сама ухудшаешь, причём изобретательно. Когда ты пришла в себя, я дал тебе «скей», чтобы ты хоть на пару часов почувствовала себя счастливой и довольной, свободной от тех проблем, что ты так упорно находишь на ровном месте. Я тоже выпил, у меня, знаешь ли, был небольшой стресс. Ну торкнулись, хорошо провели время. Ты ж бросила своего жениха, что ты рефлексируешь? А-а-а... Понимаю. Тебе больше по душе силовой подход. Снимает с тебя ответственность. Ты тогда невинная жертва этого подонка и с тебя взятки гладки. Хорошо устроилась. Я учту это на будущее. Ты действительно инфантильный ребёнок, пропускающий всё через призму собственного эгоизма. Тебя не волнуют здешние опасности, ты существуешь в каком-то отрыве от реальности, и всё, что тебя беспокоит и заставляет всхлипывать и шмыгать носом, — это то, что ты получила удовольствие с тем, кого пару часов назад собиралась пристрелить. Алби, сегодняшняя выходка была последней твоей глупостью. Ты у меня научишься подчиняться. Я повторюсь, ты мне нужна живая. И в сознании. Не хочешь больше «скея», так его чаще раза в неделю вообще нельзя употреблять, это прямой путь в штырьки. Но подумай над своим поведением и той ситуацией, в которой ты находишься. Мне скоро надоест вытаскивать твою очаровательную задницу из всех тех передряг, в которые ты влипаешь по собственной дурости. А теперь иди внутрь и сделай завтрак. Я тебя снаружи запру.
Он дождался, пока девушка почти неслышно прикроет за собой дверь, закрыл её на два оборота и уселся на жёсткий рыжий бок мёртвого волка. Окровавленные глазницы делали морду зверя похожей на монстров из фильмов ужасов, что без конца крутили на одном из нишевых каналов. «Кому-то ещё нужны фильмы ужасов. Когда вам всем, умникам из Института, шофёрам, барменам, да тем же полицейским, достаточно просто прибыть сюда и потусоваться здесь без оружия пару часов. Пройти вал и приобщиться к истинному ужасу, глубинному, можно сказать, хтоническому. В своём Институте вы пытаетесь сыграть в господа бога, не подозревая, как неизбежна расплата за рискованные эксперименты. Вы ненавидите «красногалстучников», считая их надсмотрщиками с пушкой, камнем на пути прогресса, чурбаками с глазами, фанатично отвергающими всё новое и мешающими вам, сильным духом, обустроить рай на земле. Да вы анархисты почище этих горлопанов из оппозиции. Сколько раз я прикрывал исследования Внешнего мира? Попытки приспособить «скей» к лечению пограничных состояний... все подопытные превратились в штырьков раньше, чем вы сообразили, где проходит грань между безопасной дозой и неминуемым распадом личности и физической оболочки. Взрыв в технологическом корпусе, где у вас пошёл не в том направлении опыт с тяжёлой водой. Никогда не смешивайте фторид кислорода с тяжёлой водой. Энергию-то вы получите, но разово и распространяющуюся по экспоненте. И сколько вас таких, фанатиков от науки, забывших, что не всё в ваших руках и не будет никакого рая на земле, а если только новый ад. И эта девчонка такая же. Бесконечно преданная своему делу, не понимающая, что раз её проектом заинтересовался Отдел, надо складывать лапки на груди и во всех подробностях рассказывать, что там да как, потому что бригада по пустякам не работает...»