Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 67

Леви прервал поцелуй, словно сорвал пластырь. И все же она осталась прижатой к стене. Он так сильно прижимал ее к стене, что она могла поднять ноги и не упасть.

- Ты хоть представляешь, скольких девушек я перетрахал за свою жизнь? - спросил он. - Или думаешь, что вся моя жизнь заключается в уходе за лошадьми твоего деда и в том, чтобы терпеть тебя?

Тамара не знала, что ответить на это. Ловя ртом воздух, она покачала головой. - Не знаю.

- Хочешь знать? - спросил он. Сейчас его голос был угрожающим, а не соблазняющим, и все же она ощущала соблазнение. Она не хотела находиться где-то еще, кроме этого места, у стены. - Хочешь знать, скольких девушек я трахнул?

- Да, - ответила она, потому что она думала, что именно это он хотел услышать.

- Всех девушек, которых я хотел трахнуть, вот сколько, - ответил он, и она поверила ему. Может, вчера она бы не поверила. Вчера он был лишь конюхом с красивыми глазами и сексуальной улыбкой. Сегодня он был мужчиной с мышцами и телом, и руками, достаточно большими, чтобы обхватить ее талию, что он и делал сейчас. - Каждую девушку, которую я хотел трахнуть… минус одна.

Тамара с дрожью вдохнула.

Его руки опустились с ее талии на бедра. Он поднял ее с покрытой соломой земли и заставил обхватить талию ногами. Она вцепилась в него словно в жизнь, руки обхватили плечи, сапоги крепко сцепились вместе на его пояснице. Шов вдоль паха на ее штанах для верховой езды терся о мягкое и припухшее местечко, и каждый раз, когда Леви прижимался ближе, она вздрагивала от удовольствия. Она запрокинула голову назад, когда он снова это сделал. Когда она подняла голову, заметила, как он смотрит на ее рубашку. Ее грудь была больше, чем у любой другой девчонки в школе, не огромная, но полная. Она не могла прятать ее, как и не могли этого сделать ее бюстгальтеры. Тамара убрала руку с его плеча, чтобы расстегнуть рубашку до середины груди. Он хотел смотреть на нее, а она хотела, чтобы он видел. Он наклонил голову и поцеловал вершину ее груди, где они возвышались над кружевным краем белого бюстгальтера. Кожей она ощутила его волосы и наслаждалась, наслаждалась, наслаждалась мягким щекотанием.

- Тебе нравится? - спросил он, потершись о нее, словно фитиль о кремень.

- Да. - Она едва могла дышать с его грудью прижатой к ее груди.

- Тебе не страшно?

Она отрицательно помотала головой.

- Ты девственница? - спросил он.

- Я говорила, у меня никогда не было настоящего поцелуя.

- Можно трахаться и без поцелуев.

- Со мной этого никогда не происходило.

- Не советую, - сказал он. - Я люблю делать это одновременно.

- Это очень…

- Очень что? - спросил он.

- Это довольно разумно, - сказала она. - Мне нравится эта идея.

- Мне нравятся твои идеи. С удовольствием подкину тебе еще пачку. - Леви снова прижался к чувствительному местечку между ее ног, и она тихо застонала, он поглотил поцелуем этот стон. Сначала она застыла от страха, но оттаяла почти мгновенно. Затем это превратилось в нечто большее, чем отчаяние и переросло в огонь.

Его рот двигался по ее губам, и она ахнула от чрезмерного удовольствия.

С закрытыми глазами она не могла ничего делать, кроме как наслаждаться его вкусом, его ароматом и ощущать его, и это было даже лучше, чем видеть. На вкус он был, словно он выпил пару рюмок дедушкиного бурбона «Красная Нить». Приятный вкус яблок и лакрицы, но горячий, а не пронзительный. Также его губы были мягкими, но требовательными, словно он пытался выиграть спор, целуя ее. Она с радостью признала свое поражение. О, и он идеально пах. Потом и бальзамом после бритья, кожей и маслом для лошадиной сбруи. Он пах, как мужчина, который тяжело работал, даже в воскресенье. Воскресенье должен быть выходным, днем, который проводишь в постели, целуясь. Целуясь и еще больше целуясь …

Целоваться было так странно. Его рот на ее губах. Его язык был между ее зубов и нигде больше. Его руки были на ее бедрах и держали ее. И все же поцелуй был в тех местах, где она не ожидала его почувствовать. Он был в ее животе, глубоко внизу. Она ощущала его между ног, вдоль бедер. Она ощущала его в грудях, которые прижимались к его груди. И слой рубашки и белья отделяли ее тело от его, и все же ее соски были твердыми, жаждущими прикосновений и посасываний. Она едва не сошла с ума и не попросила его об этом.





Тамара подняла руку и провела ею по его волосам. Ему это, может, не понравится, но она хотела прикоснуться к его волосам, хотела прикоснуться к ним с тех пор, как впервые увидела его два года назад, когда они с мамой въехали в большой дом в Ардене. Сейчас же его губы были заняты поцелуем, у нее был шанс сделать все, что она пожелает, без тирады протеста. Она зарылась пальцами в его волосы, наслаждаясь их мягкостью, густотой. К стольким частям его тела она хотела прикоснуться. Тамара погладила его щеку, его сильную шею, его плечи. Она отдала бы что угодно за то, чтобы снять его одежду, прикоснуться к каждой его частичке, которая прикасалась к ней.

Тамара знала о сексе из школы, слышала от девочек, которые дошли до конца и жили, чтобы рассказать всю историю. Но никто никогда не говорил, что делать в ситуации, когда она ощущала его эрекцию через одежду, и хотела почувствовать ее внутри себя. Она больше не хотела быть девственницей, она хотела, чтобы именно он был первым, если она чего-то стоила. Взял ее.

- Пожалуйста, сделай это, Леви… - сказала она ему на ухо.

- Только потому что у тебя сегодня день рождения. - Леви обхватил ее грудь и сжал ее - это происходило. Теперь даже набег четырех всадников апокалипсиса не мог остановить их. Он отодвинул чашечку бюстгальтера вниз, обнажая сосок. Он ущипнул за него, и она умерла. Он опустил свои губы и лизнул его, и она опять умерла. Когда он прикрыл ее грудь своим горячим ртом и всосал ее, она умерла и больше не воскресала.

- Ради всего святого, чем вы двое занимаетесь?

Леви опустил Тамару на пол так быстро, что ее колени едва не подвели ее. Ножной браслет соскользнул с ее запястья и упал в сено. Она крепко затянула пальто на груди и посмотрела на Леви, но он не смотрел на нее. Он смотрел прямо.

Во всей вселенной и во всех измерениях существовало лишь три человека, которых боялась Тамара Мэддокс. Бог и Дьявол - это двое, и даже Бог и Дьявол намного отставали от одной женщины, которая могла напугать даже Тамару Белль Мэддокс - именно она получала то, что хотела, когда хотела, и хотела этого потому, что хотела, - и именно эта женщина стояла в конюшне и с ледяным взглядом смотрела на нее и на Леви.

- Ничего, мамочка.

Глава 5

- Ничего? Это не ничего.

Голос матери обрушился, как ведро ледяной воды. Леви отпустил Тамару, развернулся и встал перед ней, давая возможность поправить одежду.

- Мама, мы просто целовались, - сказала девушка, становясь рядом с Леви. - Сегодня мой день рождения.

- Миссис Мэддокс, клянусь, это был легкий поздравительный поцелуй, - вмешался Леви. - И ничего больше.

- Ты покойник, мальчик, - сказала ее мать. Она никогда не была поклонницей конюха дедушки, но прямо сейчас она хотела его убить и похоронить, и ее вид говорил о том, что она сама прекрасно с этим справится.

Леви приподнял подбородок, на его челюсти заиграли желваки.

- Как вы меня назвали? - спросил он.

- Ты слышал меня, мальчик. И если ты еще раз прикоснешься к моей дочери, то, как я называю тебя, будет твоей последней проблемой. - Она схватила Тамару за руку и потащила ее из конюшни.

- Мама, хватит…

- Молчи, - ответила она. – Подожди, пока я не рассказала об этом твоему дедушке.

- А его это должно волновать?

В глазах матери пылал огонь, а лицо было словно гранит. Она выглядела так же страшно, как и ее ярость.

- Должно.

Мать выволокла ее из конюшни, повела вверх по холму и вошла через заднюю дверь дома. Она так злилась, что ее волосы вибрировали, а, учитывая то количество лака, которым она сдабривала блондинистую шевелюру каждое утро, каждое движение было плохим знаком.