Страница 66 из 92
Коца остановился возле края обрыва, посмотрел вниз, он не решался отходить далеко от забора, чтобы взгляд, брошенный бандитами по направлению к реке, не вычислил их с Маусом. Уцепившись за ветви кустарника, потрогал ногой грунт внизу, резная подошва скользнула по промерзшей глине коньком. Он,повертев головой по сторонам бросил Маусу через плечо:
- Придется добраться вон до того желоба и по нему спуститься вниз.
- Там, ты думаешь, будет легче? Что-то эта расщелина не внушает доверия.
- Посмотрим, эту узкую канавку проточили ручьи.
Подельники,упираясь в противоположные стены руками и ногами,добрались до низа и тронулись дальше,стараясь идти по кромке толстого льда, не пригинаясь и не прячась уже ни от кого. Они еще издали услышали гул от мощных автомобилей, идущих на большой скорости, спрятавшись за валуном, проводили тревожными взглядами знакомый черный “Мерседес” и джип “Тойота”. Машины пролетели в сторону оставленного хутора недалеко от края обрыва. Оба разом подумали, что укрытие они покинули вовремя. Когда дошли до балки, развалившей обрыв на двое, основательно стемнело, но подъем по комковатому склону оказался не столь трудным, чем спуск перед этим. Ручки сундука надавили пальцы до такой степени, что они перестали разгинаться и что-то ощущать, и они остановились отдохнуть, докарабкавшись до места, над которым возвышался величественный пень. Микки Маус поскреб граблями по отвороту пальто, пытаясь достать бутылку с остатками коньяка, Коца наблюдал за его потугами без обычной насмешливой ухмылки. Наконец, усилия были вознаграждены, подельник, приложившись к горлышку, шустро задвигал острым кадыком, когда передал посудину, в ней оставалось еще достаточно огненной жидкости. Коца, вылив в себя остатки, опустил бутылку на дно балки,затем выпростал бинокль из-под шарфа и прилег на бруствер.Первым делом он направил оккуляры на усадьбу мужика, два окна с фасада продолжали мирно гореть, наверное, это была горница. Ни лая собак, ни других суматошных звуков, луна на небе решила, наверное, поиграть в прятки, она то выглядывала из-за сплошных туч,то надолго в них пропадала.Вокруг,несмотря на плохую видимость,все казалось тоже спокойным Наводить бинокль на лесопосадку не стоило, она проявилась черной сплошной стеной.Ничто не указывало на то, что где-то недалеко шел настоящий бой. И вдруг Коца разом опустил бинокль на грудь, пальцы на руках похолодели, в висках громко отозвался ток пульсирующей крови. Валютчик, не говоря ни слова, подхватил ручку сундука, подельник словно ждал этого момента. Они почти бегом припустили по дну балки к узкой полоске голых деревьев, не доходя до нее метров сто, опустили короб на землю и присели на него, с трудом переводя дыхание.
- Я сбегаю на разведку, - смог произнести Коца лишь через несколько минут.
- Мне оставаться здесь? - повернулся к нему Микки Маус. - Может, припрячем сундук в кустах и смотаемся вместе?
- Ты должен находиться на подстраховке, если меня уделают, то придет твоя очередь мочить противника, проявившего себя, понимаешь? Это закон военных действий в тылу врага.
- Если тебя уделают, то доберутся и до меня. А на подобные расклады по одному не ходят.
- Мир состоит из двух половинок, любовь и ненависть, добро и зло, никто тоже не живет по одному. Это известный факт, но тут расклады иные. Вообще, если на то пошло, не хера было вылезать из своей норы.
Коца вытащил из-за пазухи сверток с драгоценностями, протолкнул его под крышку сундука, снова впихнул в руки Маусу автомат.Забрав у него пистолет, потребовал отдать парочку гранат, и растворился в темноте. Предстояло проскочить до дороги, ведущей когда-то через усадьбу на хутор, затем перейти на другую сторону лесополосы и пробежать до автомобиля, спрятанного на полянке. Так он и поступил. Просека оказалась чистой, Коца, стараясь ступать как можно мягче, перешел на другой край, используя как защиту густые кусты, направился к месту стоянки. Еще издали почувствовал вдруг запах взрывчатки с горелым железом, замер,присев на корточки,чутко прислушиваясь к порывам ветра. Минут пятнадцать не было слышно ни одного постороннего звука, только скрип стволов, да стук ветвей друг о друга. Но беспокойство, возникшее в груди, не проходило, оно разрасталось сильнее с каждой минутой. По далекой трассе, словно спутники по темному небу, пробежало несколько автомобильных огоньков, и снова пространство затопила темень. Коца сделал еще несколько мягких шагов, напрягая зрение, вгляделся в гущу ветвей. Путь преграждала сплошная черная доска, способная неожиданно хлестнуть по лицу колючими отростками. Он продвинулся дальше, не снимая пальца со спускового крючка пистолета, снятого с предохранителя. Луна показала желтоватый край и опять принялась заползать за тучу, впереди почудилось что-то вроде просвета, среди деревьев тускло блеснули никелированные части корпуса машины. Коца понял, что это их автомобиль,по характерному изгибу радиаторных планок, он не стал приближаться сразу, надолго примерзнув к одному месту. Во первых, настораживал вид машины, во вторых, она могла быть заминирована. И вдруг различил, что на корпусе отсутствует одна дверца, стекла не поблескивают ни спереди, ни с боков, словно их не было. Ветер переменил направление, Коца ощутил запах сгоревшей взрывчатки и дурманящий резины, качнувшись за кусты, сунул левую руку в карман, нащупывая ребристую оболочку гранаты Ф-1.От места стоянки ДЭУ по прежнему не доносилось ни одного постороннего звука или шороха, кроме естественных, Коца, примостившись под кустами поудобнее, переложил гранату в правую руку, подобрал под себя ботинки и затих. Он пролежал в таком положении с полчаса, стылая земля взялась высасывать тепло сначала из пальцев ног, потом рук, нижнюю часть тела сковала садняще-пощипывающая боль. Валютчик, выбросив ногу вперед, оперся локтем о заснеженный бугорок и уже хотел перенести тяжесть тела на другой бок, когда вдруг показалось, что метрах в пятидесяти впереди, блеснул в гуще ветвей огонек. Он не был похож ни на отблеск какого-то предмета в лунном росчерке, ни на отражение света льдинкой, застрявшей в ветвях. Огонек мог принадлежать только людям, оживившим его.Коца привстал, неуклюже проковылял до следующего куста.Пламя вспыхнуло еще раз, кто-то близкий или прикуривал, или решил подсветить перед собой. Тихо клацнула автомобильная дверь, скрипнул под ногами снег, послышался негромкий говорок с набившим оскомину кавказским акцентом. Мужчина, вылезший из салона, осторожно пробрался до исковерканной машины ловцов удачи, повозившись несколько минут, вернулся обратно и снова забрался в кабину. Коца вцепился зубами в рукав пальто, он понял, что здесь произошло, и что за стрельбу услышали они с Маусом, когда пробирались с сундуком из заброшенного хутора. Чеченцы, скорее всего, убили водителя, а затем решили устроить засаду. Валютчик, оставив бандитов позади, тенью пролетел вдоль посадки, он проверял, не замаскировали ли конкуренты еще один автомобиль с боевиками. Убедившись, что весь участок чистый, повернул назад, затаился напротив засады, вынув из кармана шершавую гранату, переложил ее в левую руку, в правую взял пистолет и ящерицей скользнул между корнями деревьев. Он поднялся на ноги сбоку и сзади джипа “Чероки”, откуда из кабины не оставалось никакого обзора, вдохнув воздух полной грудью, пальцем рванул за кольцо. Сделал с правой стороны вездехода большой шаг, вышибая одновременно рукояткой пистолета боковое стекло, и подбросил уже в проем гранату под крышу автомобиля так, чтобы она упала между сидениями. Сам вздернул сразу обе ноги, свалился камнем под кузов. Бандиты находились, наверное, в дремотном состоянии, потому что гортанный вскрик раздался в салоне секундой позже. Глухой короткий взрыв потряс машину до основания, Коца, откатившись на некоторое расстояние, направил пистолет на выходы из кабины. В разбитые стекла выползли маленькие облачка синеватого дыма. Наконец, кто-то из бандитов попытался вылезти наружу, он упорно клацал ручкой внутри, но дверцу заклинило намертво. Больше ничего не было слышно. Коца, взяв чуть выше блестящей ручки, послал пулю в корпус кузова, и возня прекратилась, он, подождав еще некоторое время, встал на ноги, увидел в зыбком пламени от зажигалки пятерых молодых мужчин, прижатых взрывом к сидениям, с безвольно опущенными головами. По лицам растеклась кровь, она заливала шеи, капала с подбородков на черные пальто из дорогого материала, осколки посекли виски, скулы, выбили глазные яблоки. Ударной волной вышибло только боковые окна, лобовые лишь потрескались, они зияли маленькими сквозными дырками. Мысль о том, что передние стекла уцелели, ушла в песок неприятных чувств, туда же нырнуло застарелое желание о сборе оружия и осмотре карманов. Больше здесь делать было нечего. Валютчик пошел вдоль ряда деревьев к своей “ДЭУ-эсперо”, не доходя метров двадцати, рассмотрел на земле труп, еще один раскидал руки за кустарником. Их водитель оскалил зубы возле самой машины, чеченцы позабавились над ним от души. Коца мысленно пожелал, чтобы дай бог над мертвым. В салоне за оторванной дверью приборную доску они размозжили прикладами, всадив в нее не меньше автоматного рожка. В этом месте никаких дел тоже не предвиделось, разве что подобрать адидасовские сумки, выброшенные наружу - они еще могли пригодиться, да снять плоскогубцами автомобильные номера,оградив тем самым убитого водилу от ненужных расспросов родственников А брать с собой документы никто из троицы не удосужился. Коца, сунув пистолет в карман пальто, вышел на край лесопосадки и подался к Микки Маусу. Идти по степи было легче, нежели путаться в ветвях деревьев.