Страница 60 из 92
В камере установилась напряженная тишина, которая давила на виски вместе с застоявшимся воздухом. Разговор у Бени со Слонком и с Козырем долго не клеился, мысли о том, что если Кардана с его друзьями не запрут в изолятор, то продолжение конфликта может быть весьма интересным, заставляли нервно коситься на дверь. Но время текло, а ключ в замке больше не поворачивался. Наконец, шныри отомкнули кормушки, принялись раздавать обед,и проблема переместилась на второй план. После ужина она вообще начала угасать, бокс в обновленном составе мирно отошел ко сну. Ни друзья, ни враги, не смогли переступить психологический барьер, чтобы обсудит друг с другом наболевшие темы.
Кажется, только специально для тюрем делают вечные лампочки бессмертного Ильича, не гаснущие ни днем, ни ночью, во всех других учреждениях они перегорают буквально через неделю. Вот уж наступило утро, а приход нового дня не отразился ни на чем, ни на ком. И никак. Затхлое помещение с обтерханными стенами обливал все тот-же подслеповатый свет, к параше, единственной на весь бокс, выстроилась очередь. После завтрака она повторилась, но покороче. Прогулку в связи с бунтом в соседней камере отменили на неопределенный период, и Беня со Слонком сумели наконец-то уединиться для разговора, долгожданного для обоих. Вскоре к ним подвалил Козырь, получивший во время стрелки с нахичеванскими армянами легкую царапину плеча. Слонок долгое время косился на него, подозревая в нечестной игре, он думал, что на стрелке его помощник прятался от свинцового дождя под колесами какого-нибудь автомобиля, как сам Слонок под трупом противника. Армянский хохол и в боксе повел себя отчужденно, примкнув к подследственным, ведущим нейтральный образ жизни, он в защиту бригадира, когда того взялись прессовать, не пошевелил и пальцем. Но Козырь клятвенно побожился, что замочил нескольких армянских боевиков из автомата. Он не виноват, что ранили его легко, значит, спасибо доброй заступнице судьбе. А в камере тоже надо знать, на кого пасть разевать, блатных вон сколько, а их только двое. И Слонок сдался, посчитав поведение Козыря обыкновенной трусостью.
- Ну как там у тебя с дыркой? Зарастает? - подсел бригадир на кровать к Бене.
- Затянется, куда ей деваться. - добродушно хмыкнул кубанский казак, вновь внимательно обследовал Слонка. - Да, брат, досталось тебе крепко.
- Несколько дней не мог подняться, из жратвы питался только жижей. Какая-то тварь доложила, что я работаю под ментовской крышей, ну и понеслась душа в рай.
- Не за Пархатого ли тебя прессовали, за главаря нахичеванских? Армяне вертухаям на лапу кинули, те шепнули кому надо.
- Все может быть, как ты проверишь, когда в крытке лишь блатные вась-вась, - почесал бригадир затылок. - То конька через форточку подбросят, то начнут перестукиваться. Они приспособились, здесь их дом родной.
- А с волей контакта никакого?
- Был в первую неделю, пока показания выбивали, с Хозяином в том числе, учил, как себя вести, что надо говорить. Интересовался мужиком с хутора, что повадился горстями сбрасывать цацки валютчикам. Я прикинул хрен к носу, решил, что дело по части сокровищ он надумал провернуть сам.
- Паршивая информация, - погрустнел Беня.
- Почему?
- Если бы Хозяин разузнал у выше стоящих, когда нас выпустят, получался бы другой коленкор, а он забеспокоился о цацках. Это наводит на размышления, что мы ему до фени.
- Беня, не гони туфту, наше дело даже до прокурора не дошло, оно канает как конфликт бандитских группировок. А у власти сложилось мнение, что бандиты пусть разбираются сами. Чувствуешь масть?
- В масть или не в масть я пойму тогда, когда окажусь на свободе, а пока не знаю, чем здесь дышать. После драки чуть концы не отдал.
- Скоро сам начну мехами через сраку работать. Там, правда, тоже говно, зато свое.
- Хозяин что-нибудь еще говорил? Теперь он самый близкий нам человек.
- Начальник оперчасти толковал, что мною интересуются с воли. Завтра вызовут и объяснят, что почем.
- О тебе лично я слышал, о себе пока нет.
- Я своих в беде не оставлял, на тебе ж крови нет?
- Я в парке Авиаторов оказался случайно, пострадал от шальной пули.
- Я тоже, и Козырь с нами, мы направлялись через рощу по своим делам, а там бандиты устроили разборки. Еле живыми выбрались. А тут подкатили менты.
- И весь базар, - поставил Козырь окончательную точку, за весь разговор не проронивший ни слова.
В кабинете начальника тюрьмы на Богатяновке собрались несколько человек, в том числе сам хозяин, за ним глава городского уголовного розыска и начальник уголовки с центрального рынка. В сторонке на стульях представитель городской прокуратуры мирно вел беседу с представителем областной администрации. Разговор шел о текущих тюремных делах, нужно было кого-то из подследственных готовить к выходу на волю, кому-то за совершенные ими преступления ужесточать наказание. На столе топорщилась кипа прошений о помиловании, о пересмотре дел, о досрочном освобождении по половинке, по двум третям срока, намотанного судьями. Все заявления, несмотря на то, что этой волокитой была обязана заниматься специальная комиссия, были просмотрены, по ним до работы этой комиссии приняты соответствующие решения. Перед начальником тюрьмы осталось лежать лишь одно дело.
- Так, господа, к какому выводу мы пришли? - хозяин кабинета, крупный бледнолицый мужчина средних лет, откинулся на спинку кресла. - Как поступим с этим, как его…Слонком и с членами его бригады? Из нахичеванских нарушителей закона за ворота моего заведения выпущены почти все, кроме армянских боевиков, прибывших в Ростов из Еревана.
- По ним расклад особый, - хмыкнул глава городской уголовки. - Они участвовали в незаконных вооруженных формированиях, в том числе за пределами России.
- Да уж, в горячих точках эти отморозки поработали на славу. В Нагорном Карабахе, в Приднестровье с Таджикистаном, в других межнациональных конфликтах, - представитель областной администрации пожал плечами. - Вот там пусть и мочат друг друга, хоть совсем.
- Правильно, но они приехали насаждать беспредел и сюда, - поддержал прокурорский работник. - И должны здесь отвечать.
- У этого Слонка из бригады половина диких гусей.
- В Армению они не суются, а если сунутся, то разбираться с ними будут местные власти.
- Выходит, дикие так называемые гуси из бригады Слонка защищали свою землю от нашествия неприятеля, - работник администрации откровенно ухмыльнулся. - Чего их тогда, спрашивается, держать в тюрьме? Пусть идут на все четыре стороны.
- А трупы на кого списывать? Людей Пархатого они положили немало, - заметил кто-то из присутствующих.
- Там людей не было, одни отмороженные беспредельщики, о привлечении которых к ответственности общество устало уже взывать.
- А кто, кстати, распорядился отпустить членов нахичеванской бригады? Армяне у нас стали людьми первого сорта, или вообще перешли в касту неприкасаемых?
- Об этом надо спрашивать не здесь и не при электрическом свете. В данном кабинете приказы вышестоящих государственных деятелей только исполняются.
- Неисповедимы дела твои… чуть не сказал - господи.
- Вообще, подобные вещи о каких-то бригадах беспредельщиков на подобных советах не рассматриваются, нам про слоновое дело ничего не известно, - вдруг поднялся со своего места представитель городской прокуратуры. - Я свою работу выполнил, так что, разрешите откланяться.
- Мне бы тоже не хотелось копаться в грязи, подумаешь, две конкурирующие группировки принялись мочить друг друга… В столице солнцевские, люберецкие, грузинские, армянские, чеченские, в Татарстане казанские, на Урале уралмашевцы… И ничего, их взяли под контроль и отслеживают не вмешиваясь. А тут еще со своими уставами воры в законе под предводительством Славы Япончика, - работник областной админитрации взялся застегивать пиджак вслед за прокурорским начальником. - Это американцам с их демократией делать нечего, они и Япончика вместо нас упрятали за решетку, и какого-то узбекского сэнсэя, типа Тайванчика, сумевшего подкупить французского судью на чемпионате мира по фигурному катанию. А нам надо думать как прокормить население, да обеспечить его всем необходимым. Я, пожалуй, тоже пойду.