Страница 104 из 122
На следующий день испытания возобновились. Все свободные от дежурств члены экипажа собрались в машинном отделении и с надеждой наблюдали за происходящим. Опять генерировались волны не той амплитуды и не той длины.
Вечером по просьбе Елены Бартель я пригласил ее на мостик - она захотела со мной поговорить.
- Есть еще одна возможность, которую мы не использовали,- сказала она.
- Возможность? Какая же?
- Подать на двигатель более высокую мощность.
- Я не инженер, мисс Бартель, однако хорошо знаю, что подавать большую мощность на неисправный двигатель крайне опасно.
- Но ведь не исключено, что при большой мощности двигатель заработает!
- При большой мощности может расплавиться его шахта. Неужели вы не понимаете, что...
- А датчики...
- Не перебивайте меня, мисс Бартель, это нарушение субординации. И я не потерплю! Матросу запрещено пререкаться с офицером!
- Так точно, сэр!
- Если стенки шахты расплавятся, над кораблем нависнет опасность. Я не возражаю против испытаний, но рисковать нельзя, "Дерзкий" и без того в критическом состоянии! Идите!
Она отдала честь, повернулась кругом и ушла.
Утром явился Филип и доложил:
- Уолтер Дакко хочет с вами поговорить, сэр. Прямо сейчас. Увидел меня в коридоре, схватил за руку, не считаясь с моим офицерским званием, затащил в комнату отдыха и просил передать вам его просьбу как можно быстрее.
- Я поговорю с ним немедленно. - Я взял микрофон: - Старшина полиции, быстро на мостик!
. Через несколько секунд Уолтер Дакко уже стоял передо мной.
- Обстановка накаляется,- сообщил он.
- Конкретнее,- потребовал я.
- В кубрике говорят страшные вещи. Будто вы запрещаете испытания сверхсветового двигателя на полную мощность, потому что не хотите возвращаться домой.
- Что за бред!
- Так точно, сэр! Но они в этом уверены.
- Пока только разговоры? - спросил я.
- Да, сэр. Но... Собираются провести испытания без вашего разрешения, сэр.
- Каким образом? Ведь я приказал Керрену не подавать напряжение на двигатель без моего приказа.
- Верно. Но вас можно убрать.
Я посмотрел на него в упор. Он выдержал мой взгляд.
- Принесите со склада оружие, мистер Дакко. Для меня, мистера Таера и главного инженера.
- Есть, сэр. И еще... Я хотел бы уберечь Криса.
- Как?
- Запереть в каюте, если потребуется. Мало ли что может случиться, если начнется заваруха.
- Нет,- твердо сказал я. - Он военный и хорошо знает, что полагается за мятеж. Идите за оружием.
- Я немало сделал для вас, и вы передо мной в долгу. - В его взгляде была непреклонная решимость защитить сына.
- А вы мне ничего не должны, мистер Дакко? - спросил я.
- Вот, значит, как вы благодарите за помощь? Я с трудом удержался, чтобы не разразиться проклятиями. Конечно, Уолтер Дакко не раз оказывал мне неоценимую помощь, рискуя собственной жизнью. Добровольно докладывал все, что происходило на корабле, из чисто моральных побуждений. И я не мог оказаться неблагодарной свиньей.
- Мистер Дакко,- сказал я уже совсем другим тоном,- назначаю Криса вашим помощником до конца чрезвычайного положения. Принесите оружие.
- Есть, сэр. Спасибо.
- Если у нас увидят оружие, то сразу поймут, что нам известно о настроениях экипажа,- сказал Филип, как только Уолтер Дакко ушел.
- Что ж, чему бывать - тому не миновать.
Через полчаса Уолтер Дакко вернулся с лазерными и электрошоковыми пистолетами. Я взял пистолет, включил тревогу и, когда со всех постов поступили доклады, объявил в микрофон:
- Всем оставаться на местах для проверки.
С Филипом и Уолтером Дакко я начал обход корабля и закончил его в машинном отделении, где вместе с главным инженером находились Деке и Джокко.
- Касавополус, какую максимальную мощность можно подать на сверхсветовой двигатель, не подвергая корабль серьезной опасности? спросил я.
Возможно, до него дошли слухи о готовящемся бунте, потому что он ничуть не удивился моему вопросу.
- Не могу точно сказать. Пожалуй, половину от обычной.
- Если мощность повышать постепенно, успеют температурные датчики сообщить о перегреве, чтобы вовремя отключить напряжение?
- Да, сэр.
- Хорошо. - Я взял микрофон и объявил по всему кораблю: - Отбой!
Мы с Филипом вернулись на мостик.
- Что вы задумали, сэр? - спросил он.
- Учения по лазерной стрельбе. - Я взял микрофон.
- Сразу после тревоги? - удивился Филип. Вместо ответа я взял микрофон и отдал приказ об учениях.
После полудня я дважды включал тревогу и снова провел учения по стрельбе. На лицах матросов можно было прочесть озлобление, но они еще не вышли из-под контроля. Во время ужина, сразу после традиционной молитвы, я сделал объявление:
- Испытания сверхсветового двигателя возобновятся под наблюдением главного инженера. Он решит, какую можно подать мощность, не нанеся вреда кораблю.
Не успел я договорить, как Елена Бартель, вскочив, взволнованно спросила:
- Можно провести испытания сегодня?! Следом со всех сторон посыпались просьбы:
- Сэр! Пожалуйста!
- Сэр! Можно сегодня?!
Я хотел отложить испытания до завтра, но не рискнул - слишком велик был напор.
На экране снова заплясали волны, картина, не имеющая ничего общего с нормальной работой сверхсветового двигателя. Повышение мощности не исправило положения. Однако шахта двигателя не перегрелась.
- Если бы эти волны перевести в звуковые, получилась бы какофония типа джаза,- сказал Филип, разочарованно глядя на экран.
Я зевнул. День выдался тяжелый, и мне было не до болтовни, хотелось отдохнуть. С какой стати я тут сижу?
- Наблюдайте за испытаниями, мистер Таер. Если двигатель начнет перегреваться, немедленно их прекратите!
- Есть, сэр.
- Оставляю мостик на вас. - Вернувшись в каюту, я снял китель и, как обычно, аккуратно повесил его на спинку стула. Теперь мне самому приходилось заботиться о своей одежде, гладить ее, завтрака тоже никто не приносил. На "Дерзком" не было юнги, как на "Гибернии". Слава Богу, неподалеку находилась каюта гардемаринов - это несколько облегчало жизнь.
Я ослабил ремень и галстук и почувствовал себя свободнее. И зачем мы только носим знаки отличия? Все это давным-давно устарело.