Страница 9 из 12
Он допил кофе и, точно решаясь на что-то, повертел в руках пустую чашку. Потом внезапно предложил папе Гаврилову:
– А не хотите со мной осмотреть место происшествия? Вдруг идейку какую подкинете свежую? Директор музея уже приехал.
– Я уже давно детективы не пишу. Я могу придумать, как ограбить музей, а вот как раскрыть… – растерялся папа Гаврилов.
– Вот и придумайте, как его ограбить. Зато проверим, работает ли ваш метод на практике или это так, чистая литература. Согласны?
Папе, конечно, немедленно захотелось проверить, действует ли его метод. Ведь когда пишешь детектив, можно сделать преступником кого сам захочешь, да и вообще легко знать разгадку, когда сам придумал загадку, а вот тут…
– А когда осматривать будем? – спросил папа, поддаваясь соблазну.
– Да чем скорее, тем лучше. Днем могут оперативного дежурного прислать. Будет во все вмешиваться, начальнику управления по телефону докладывать. А на ближайшем совещании еще группу наверняка создадут. Старший будет из кабинета версии двигать и оперов на проверки гонять. Тогда уже никого постороннего не проведешь, а пока можно.
– А я могу с вами пойти? – спросил Петя.
Матушкин покосился на него с сомнением:
– Ладно уж! Только руками ничего не трогать! Эксперт работу уже закончил, но мало ли… Идёт?
– Идёт! – сказал Петя и стал торопливо отыскивать брюки.
Насколько он помнил, всех великих сыщиков мужского пола отличала эта общая черта: они были в брюках. «Хотя нет. Отец Браун носил сутану! И мисс Марпл точно была без брюк…» – поправил он себя.
Глава третья
Чаша, шарфик и пулемет
И стал пуще глядеть во все виды и вдруг заприметил: у окна в далеком тереме сидит красавица царевна, румяна, белолица и тонкокожа: видно, как мозги переливаются по косточкам.
Когда папа Гаврилов и Петя вышли из дома, у забора вертелся Святослав Кузин, оболтус двадцати пяти лет, живший напротив Гавриловых. В настоящий момент Кузин пытался любой ценой прорваться в ничейный закуток. Но, увы, единственный проход преграждали крепкие плечи лейтенанта Ушицына. Рядом сурово мерцал носом сержант Елкин.
Святослав Кузин, называвший себя потомком генуэзцев, действительно походил на итальянского мафиозо. У него были густые брови и черные, жесткие как проволока волосы. Ходил крымско-итальянский мафиозо вразвалку и одну руку постоянно держал в кармане. Кто-то мог подумать, что в кармане пистолет, но там были семечки, которые Кузин лузгал практически круглосуточно. Там, где он проходил, всегда оставалась дорожка от шелухи.
– Мне нужно велосипед взять! На работу ехать! – настаивал Кузин, соря шелухой.
– Нельзя! – запрещал опер Ушицын. – Не положено!
– Почему не положено? Это мой велосипед!
– Вот разрешат взять – тогда заберешь, а пока не положено. Вдруг с помощью твоего велосипеда было совершено преступление? – возражал Ушицын.
Святослав Кузин напрягся и даже смутился:
– Как это – с помощью моего велосипеда?
– А я уж не знаю как! Следствие определит! Ничего не хочешь сообщить? Чистосердечное признание смягчает вину!
И Ушицын устремил на Кузина свой коронный взгляд. Взгляд у лейтенанта был исключительной проницательности. Только что он проницал кошку, до этого проницал любопытную старушку, торчавшую в окне, а теперь проницал Кузина. Святослав Кузин задрожал и попятился. Ему больше не хотелось велосипеда, а желалось скрыться.
– Постой! Документы у тебя с собой? – остановил его Ушицын.
– Д-дома, – заикнулся Кузин.
– Плохо! С собой нужно носить! Живешь здесь? Ночью видел что-нибудь подозрительное?
Оказалось, что живет Кузин здесь, причем с детства, но ничего подозрительного не видел.
– Род занятий?
Святослав смутился и что-то заблеял, поскольку род занятий у него был «мелкий компьютерный жулик».
Петя понял кузинские сложности самоопределения и мстительно расхохотался. Недавно он имел неосторожность вручить Святославу для починки свой ноутбук, и с тем после ремонта стали происходить чудеса. Систему Кузин восстановил, но жесткий диск почему-то изменил производителя и стал вдвое меньше по объему. Кроме того, появилась странная программа удаленного доступа.
«Да-а… Этот Кузин тот еще фрукт! Ему до человека триста дней практики!» – говорил Петя, просматривая в компьютере список запущенных процессов.
– Место работы? – нетерпеливо повторил Ушицын, не дождавшись ответа.
– Я – это… устраиваюсь только… – промямлил Кузин.
– А как же ты собирался на работу ехать? – насмешливо спросил лейтенант.
Святослав не нашелся что сказать, растерялся окончательно и поспешил улетучиться. Взгляд Ушицына, догоняя, проницал его спину.
– Занятно! Преступников вечно тянет на место преступления! – задумчиво произнес он. – Где велосипед этого фрукта?.. Хм… Велосипед «Джант», рама алюминиевая, цвет рамы синий, двадцать шестые колеса… Кажется, где-то в Старом городе украли велосипед с алюминиевой рамой! А, Володь, слышишь? Какие там были колеса, не помнишь?
Матушкин, не отвечая, разглядывал стену. На стене были отчетливо видны грязные пятна от ног и следы сбитой штукатурки. К желтой газовой трубе была привязана полоска ткани.
– Эксперт тут был? Всё снимал? – спросил он у Елкина.
– Тут – да. Он только на крышу не залезал, – ответил сержант.
– А следы ног?
– Тоже. Говорит, есть отчетливые. И пробы почвы брал.
– А отпечатки на газовой трубе?
– Я его вроде подсаживал, и он кисточкой своей водил, порошок мне на голову сыпал, – сказал Елкин.
Матушкин присел на корточки, положил на колени протокол осмотра и начал быстро писать. У него была с собой картонка с зажимом. Примерно с такой же картонкой Катя ходила на летнюю практику в художественной школе.
– Так! – сказал следователь. – Картина ясна. Преступник проник через двор. Лестницы у него с собой не было. Он привязал к газовой трубе какую-то тряпку и по ней поднялся на крышу. Помогал себе ногами… Вон грязь осталась!
Петя, бочком просочившийся мимо сержанта Елкина и Ушицына, изучал то, что Матушкин назвал тряпкой. Только это была не тряпка. Это было что-то очень знакомое. Петя дернул папу за рукав.
– Смотри! – прошептал он. – Шарф нашей соседки Кристины!
– Больше двух говорят вслух! – не отрываясь от протокола, произнес Матушкин.
– Он спрашивает, можно ли забрать самокат Алёны! – нашелся папа Гаврилов.
Следователь замотал головой:
– Пока нет. Хоть эксперт всё и осмотрел, лучше ничего не трогать. Скоро начальство приедет. Поэтому постарайтесь детей не пускать!
– Ну и не пускайте! А мы к вам и не ходим! – донесся возмущенный голос, и с крыши, над местом, где был привязан шарф, свесилась голова Кости.
Матушкин выронил ручку и застонал. Какой смысл охранять закуток внизу, когда ребенок уже на крыше?
– Уберите его оттуда! Мы ведь еще на крыше ничего не сняли! – крикнул он.
Папа Гаврилов и Петя бросились к газовой трубе. Матушкин, опомнившись, преградил им дорогу:
– Не затаптывайте следы! Не трогайте газовую трубу! Как ты там оказался?
– Меня Алёна подсадила! Через наше крыльцо! – охотно объяснил Костя.
– А Алёна как на крышу попала?
– Алёну Саша сверху тянул!
– А Сашу кто на крышу закинул?
– Саша куда угодно залезет! Он дверь открыл, на ручку наступил – и забрался! – гордясь братом, объяснил Костя. За его спиной послышался грохот и радостный вопль Саши:
– Тут в крыше дыра! Всё внутри видно! А еще я свою ковырялку нашел!
– Мальчик, уйди оттуда! Уберите ребенка! Вы будете отвечать! – закричал Ушицын на папу Гаврилова.