Страница 7 из 20
– Надеюсь, они не перегородили берег, – сказала Анника.
Все оказалось сложнее, чем она думала. Временами ей казалось, что они совсем не двигаются. Маленькую лодчонку качало на волнах словно поплавок, она стала наполняться водой снова, и не только сверху.
– Спасательная лодка, вот черт, – проворчала Анника на полпути через озеро.
Когда они обогнули мыс, ветер стал дуть им навстречу. У Анники стало сводить руки.
– Ты действительно считаешь, что мы доберемся туда сегодня? – спросил насквозь промокший Бертиль Странд.
Это заставило Аннику грести сильнее. Она уже была готова сдаться, когда увидела баню и прибрежный домик.
– Осталось совсем немного, – сказала она и, прищурившись, посмотрела сквозь дождь в направлении острова, где находился дворец.
Какая-то суета царила там вдалеке на берегу. Она смогла различить маленькие черные фигурки внизу у дворца и большой пестрый логотип на белой стенке у самого устья канала.
– Это, наверное, автобус с аппаратной, как думаешь? – спросил фотограф и достал камеру из пластикового пакета. – Ты не могла бы не дергать лодку? Пожалуй, стоит сделать несколько кадров на случай, если они пошлют нас…
Анника стала грести немного медленнее, чуть ли не благодарная непогоде. Если повезет, они могли обогнуть остров, оставаясь незамеченными, выбраться на сушу ниже флагштока и там подняться наверх.
Это сработало. У Анники дрожало все тело, когда она тащила лодку через тростники, промерзшая до костей и смертельно уставшая.
– Ты хорошо здесь ориентируешься? – поинтересовался Бертиль Странд.
Анника восстанавливала дыхание несколько мгновений, пыталась подавить кашель.
– Бабушка брала меня сюда на свой день рождения каждый год. Мы гуляли в дворцовом парке и съедали ужин из трех блюд в обеденном зале.
– Восхитительные привычки, – сказал Бертиль Странд и не без труда закинул на спину свой рюкзак.
– Бабушка была домоправительницей в Харпсунде, он находится за лесом, не более чем в десяти километрах отсюда. Поэтому она знала старого ресторатора Икстахольма. Еда была подарком.
Анника показала направо в туманную дымку.
– Терраса, – сказала она, – вероятно, там и записывали программу. – Потом махнула рукой влево: – Северный флигель, апартаменты и двухкомнатные номера. Прямо впереди главное здание, обеденные залы, салоны. Пошли.
Главное здание во всей красе выросло перед ними за стеной воды, белое и мокрое от дождя. Они приблизились к его северному торцу, ломаная крыша выглядела чернее, чем небо. На засаженном всевозможными растениями пространстве в центре комплекса распускались розы. Три полицейские машины стояли, припаркованные у входа.
– Что это за место, собственно? – поинтересовался Бертиль Странд и распаковал свою камеру.
– Старая усадьба, – сказала Анника, почувствовав себя в Средневековье. – Отель и место проведения конференций, сейчас находится во владении Шведского союза промышленников. Построена в 1753 году.
Фотограф одарил ее коротким взглядом:
– А не в 1754-м?
– Написано там, – сказала Анника и показала на дату над главным входом. Ей пришло в голову, что она никогда раньше не видела его двойные коричневые двери закрытыми. Распахнутые настежь, они всегда приглашали войти всех желающих. Сейчас казались тяжелыми и массивными. Она показала в направлении Южного флигеля: – Первое здание было деревянным и находилось в той стороне. Дворец и остальные постройки выполнены из кирпича, который обжигали в печи, расположенной там, за деревьями. На место убийства сначала?
Бертиль Странд кивнул.
Они обошли дворец, медленно и осторожно, двигаясь от дерева к дереву, через парк. Миновали террасу с аккуратно разровненными граблями гравиевыми дорожками, подстриженные газоны, живые изгороди и клумбы. Анника покосилась на оштукатуренный фасад здания с окнами в ряд. Блестящая поверхность озера Иксташён отражалась в сотнях квадратиков стекла, из которых они состояли.
– Так и кажется, что вот-вот увидишь дамочек в кринолинах, – сказал фотограф и включил свою камеру.
Они пошли вниз к озеру, вокруг маленького лабиринта из живых изгородей и стен, мимо причала и вверх к западному торцу Нового флигеля.
– Передвижная телестанция, – сказала Анника и показала рукой.
Бертиль Странд поменял камеру и лег плашмя прямо на траву. Он положил телеобъектив на левую руку, использовал ее в качестве опоры, а правой периодически нажимал на спуск.
Анника стояла позади него и, щурясь, смотрела на место убийства. Мобильная аппаратная скорее напоминала гигантский автопоезд, чем обычный автобус. Одна ее боковая стенка раздвигалась так, что ширина внутреннего пространства удваивалась. Вход находился с их стороны. Лестница из нескольких ступенек вела к узкой двери, расположенной рядом с кабиной водителя. Она увидела полицейского в униформе, стоявшего спиной к ним и разговаривавшего с кем-то, находившимся в самой аппаратной.
– Нам надо подойти поближе? – спросила она тихо.
Пусть их отношения с фотографом оставляли желать лучшего, она целиком и полностью доверяла его профессионализму.
– Нет, не обязательно. Я сделал несколько кадров с другой стороны, с лодки. Нам надо попробовать сместиться вниз вправо, чтобы флигели оказались на заднем плане. Если они подойдут с целью выставить нас, задержи их.
Бертиль Странд поднялся, повесил рюкзак на левое плечо и пошел вдоль берега. Анника последовала за ним, скользя взглядом по белым зданиям. По главному корпусу на самой вершине холма, флигелям, стенам, похожим друг на друга ветвистым деревьям, теплому желтоватому свету из окон.
«Я понимаю, почему граф Оксеншерна записал в своем дневнике: «великолепие Эдема», побывав здесь», – подумала она.
– Готово, – сказал фотограф и повернул в сторону озера. Они шли назад той же дорогой, которой пришли, Бертиль Странд не выключал камеру ни на минуту.
Поднявшись на холм, они напоролись на полицейского, знакомого Аннике по Эскильстуне.
– Что вы здесь делаете? – поинтересовался он властным тоном.
Анника достала свою пресс-карточку, сунула ее под нос полицейскому:
– Мы ищем нашего коллегу Карла Веннергрена, он принимал участие в записи вчера и, возможно, еще остается где-то здесь.
– Он на допросе, – ответил полицейский и встал почти вплотную к Аннике. – Не будешь ли ты так любезна покинуть эту территорию и присоединиться к другим репортерам?
– Он подозревается в каком-нибудь преступлении?
– Я не могу сказать ничего конкретного.
– Прекрати, – резко парировала Анника. – Нельзя допрашивать журналистов без всякой на то причины. Если вы задержали или арестовали репортера одной из крупнейших газет Швеции, значит, обязаны рассказать об этом его работодателю.
Она лгала, но полицейский не был уверен в этом.
– Да я действительно не в курсе, – признался он. – Не знаю ничего.
– Как много людей вам предстоит допросить?
– Всех, кто был здесь ночью.
– И сколько таких?
– Да дюжина. И среди них есть еще одна из ваших. Пожилая дама, которая пишет фельетоны, тоже здесь.
Анника открыла рот от удивления:
– Барбара Хансон? А ее каким ветром сюда занесло?
Полицейский наклонился вперед и понизил голос.
– Они не задержаны, – сказал он. – Это я знаю наверняка.
– Персонал дворца тоже допрашивают?
– Нет, никого из них не было здесь ночью.
– А кого еще?
Мужчина в дождевике и больших сапогах двигался в их сторону, полицейский явно занервничал.
– Вам надо идти, – сказал он и повернул ее спиной к дворцу.
Анника медленно направились к мосту, к другим журналистам. Она достала мобильник и позвонила Спикену. Шеф новостей, похоже, сидел на своем рабочем месте и ел, он чавкал и прихлебывал, пытаясь разговаривать в промежутках.
– Что говорит Веннергрен?
– Не знаю, он общается только с полицией.
– Черт, они задержали Веннергрена? Он ведь журналист! Судя по звуку, какая-то жидкость попала в трубку. Анника скривилась: