Страница 60 из 63
Рассуждения о кинетических, потенциальных и всяких прочих энергиях исключительно уместны в уютной тиши кабинетов. Сядешь в глубокое кресло перед открытым окном, скрестишь ноги, раскуришь трубочку душистого табачку!… Торопиться некуда, целый день впереди. А мне сегодня было некогда пускать колечки. Изувеченный линкор доживал последние мгновения в последнем полёте. Планета неслась навстречу со скоростью… Хотя по космическим меркам скорость была не так уж велика. Я, понятное дело, не мог оценить её в км/ч, но, думаю, не быстрее падающего земного самолёта. Странно: раньше я и на скутере лишний раз гонять опасался, а теперь поездочку в один конец верхом на звездолёте воспринимал как нечто почти естественное и не такое уж страшное. Не стану врать, будто почувствовал себя бессмертным и неуязвимым, нет. Но, понимаете, довольно сложно не впасть в грех гордыни после того, как переживёшь вакуум, гипер, вхождение в плотные слои атмосферы и поединок с сильнейшим форсером современности. Сейчас мне приходило в голову, что, наверное, даже сама дуэль была бессмысленна: совсем не факт, что мне мог повредить меч Малака, вряд ли температура клинка превосходила жар огненного шторма. Тёмный лорд, как и я, по щиколотку застрял в остывающей обшивке. Атаковать он больше не пытался, лишь размахивал мечом и строил угрожающие рожи. В отсутствие челюсти выглядело это странно, а если забыть про боевые возможности калеки, даже слегка комично. Синтезатор речи периодически моргал багровым, но звука я разобрать не мог: вокруг по-прежнему грохотал ураганный ветер. Мне стало жалко Малака. Я показал ему язык, дождался долгой серии гневных всполохов и отвернулся. Сила хранила меня: внезапный удар я не пропустил бы. Поверхность была совсем рядом. «Левиафан», поворачиваясь вокруг оси, в очередной раз вынес нас наверх. Корабль опять начало трясти, зажатые в тиски остывшего металла ноги дёргало так, словно шестисотметровый великан собирался выдернуть их из суставов. Я как мог пытался компенсировать рывки, с переменным успехом предугадывая их направление. Делать это было сложно, с каждой секундой падения всё сложней. Именно необходимость уделять всё внимание удержанию равновесия и помогла мне не испытать особого страха, когда «Левиафан» наконец соприкоснулся с землёй. Точнее, с Лехоном. Ещё точнее – с куполом Храма Древних. А совсем точно… я мог только предполагать, с чем он там соприкоснулся. Гигантская машина обладает гигантской инерцией. Это означает, что даже при столкновении с планетой мгновенно остановиться «Левиафан» не мог. Несмотря на всю свою жёсткость, все свои силовые поля, алустил и гравикомпенсаторы, он начал сминаться. Ну, примерно как наполненный водой воздушный шарик, «капитошка», сброшенный с двенадцатого этажа. С поправкой на масштабы, ясное дело. Вот только шарик превращается в лепёшку почти мгновенно, и со стороны это выглядит как маленький, но взрыв. А «Левиафан», благодаря всем своим силовым полям, алустилу и гравикомпенсаторам, сминался несколько медленней. И поэтому я не растворился во вспышке, мощь которой, по идее, должна была превышать силу любого ядерного взрыва на Земле. Нет. Всё прошло намного банальнее. Момент столкновения я почувствовал более Силой, чем организмом. Бац! Приплыли. Даже звука удара услышать не удалось. Сперва обшивка пошла волнами, затем меня выдернуло из сапог и понесло куда-то в даль светлую. Там, в оказавшейся очень близкой светлой дали, я и потерял сознание. …Невыносимо ныли сломанные рёбра. Я лежал на спине и смотрел в низкий потолок гробницы. Не клубился серый туман, не гудели световые мечи, никто не пытался заглянуть мне в лицо. Знакомый мир гробницы был совершенно пуст. Я кое-как перевернулся на живот, с трудом и кряхтением поднялся на колени, затем встал во весь рост. Огляделся по сторонам. И не смог понять, что же здесь так сильно впечатляло меня прежде. «Гробница» – только звучит грозно и внушительно. Сейчас, когда туман окончательно рассеялся, гробница выглядела именно так, как ей и полагалось: небольшой, печальной, пыльной комнаткой с косыми серыми стенами. В дальней слабым тонким контуром светилась дверь. Я проверил оружие, отряхнул плащ и направился к выходу. Магия сна навсегда покинула это место: шаги звучали глухо и поверхностно, словно я шёл босиком по сухому песку. Идти было немного больно, ноги казались отсиженными, как после долгого чтения в туалете. «Бастила!…», подумал я, как думал теперь в любой затруднительной ситуации. Но ни Бастила, ни кто-либо ещё не мог проникнуть сюда. Мне предстояло найти выход самостоятельно. Когда до выхода оставалось не больше пары шагов, дверь распахнулась. В лицо ударил слепяще-яркий белый свет. …Я лежал… нет, не на спине. А ничком. Лицом в какой-то жёлтой грязи. Во рту бултыхался мутный привкус горелого металла. Болела голова, болели рёбра, остро болели ноги. Воздух врывался в лёгкие, неся с собой безошибочную вонь пожара. Я приподнялся на руках и застонал: ноги ниже колен словно ржавой пилой полоснуло. Кое-как, сдерживая проклятия, удалось перевернуться. Обе ступни были босы и выглядели распухшими, щиколотки вывернуты под причудливыми углами. Пальцев ног я не чувствовал, зато чувствовал всё остальное. Это радовало, потому что означало, что позвоночник был в порядке. Первым делом я убедился в работоспособности светового меча, затем как мог осмотрелся. Пейзаж выглядел вполне апокалиптичненько, хотя описать его точно я затруднился бы: это была мешанина всего на свете. Груды исковерканного металла, грязь всех оттенков грязи, какие-то гнутые балки, скукожившиеся от жара листы пластика, обломки громадных пермакритовых колонн… Вокруг меня высились исковерканные дырявые стены, образуя абстракционистское подобие глубокого колодца. Узкое небо было затянуто дымом пожаров, в воздухе висели мелкие хлопья копоти и пыль. Если честно, окружающее впечатляло не слишком сильно: после шизофренического калейдоскопа гиперпространства и путешествия сквозь огненный шторм меня было сложно удивить подобной картиной. Картина была кошмарна, но логична. А грань логики я давно переступил, причём не очень-то и заметив. Пожары полыхали достаточно далеко, чтобы не мешать джедайской медитации. Моросил мелкий дождь, который в иных обстоятельствах мог показаться противным. Я некоторое время ловил губами редкие капли, затем подвернул полы плаща, устроился поудобнее и погрузился в медитацию. Ждать спасения пришлось не слишком долго. Вернее, это только «ждать» не пришлось, а вот «спасение» задерживалось: меня нашли штурмовики. Сперва я услышал далёкие, искажённые шумом огня и вокодерами голоса, лязг металла, скрежет раздвигаемых обломков. Очень скоро сквозь дым стали видны резкие контуры тёмно-серой ситхской брони. Надежда на появление солдат Республики умерла, практически не родившись. Я стиснул зубы и, превозмогая боль в сломанных ногах, кое-как отполз к уцелевшему фрагменту каменной стены. Прислонился к ней спиной, вытащил меч и приготовился к очередному последнему бою. По здравом размышлении спрятал меч в рукав: выхватить всегда успеется, а так оставалась возможность уболтать штурмовиков, притворившись одним из ситхов. Но то ли народ в поисковом отряде подобрался грамотный, то ли внешность моя наконец примелькалась… Увидав меня, выходившие из пролома в дальней стене штурмовики мгновенно разбежались в стороны, охватывая дно колодца с трёх сторон, и наставили на меня стволы бластеров. Бластеры выглядели скорострельными. Штурмовики выглядели потрёпанными, но решительными. Никто из бойцов не встал в полный рост, каждый занял позицию за одной из деталей пейзажа. Очевидно, на этот раз я всё-таки столкнулся с настоящим «противоджедайным» спецназом. – Не двигаться! – качая исцарапанным шлемом, крикнул штурмовик, занявший позицию чуть позади остальных. – Идиоты, помогите мне встать! – заорал я, пытаясь звучать максимально надменно. Вместо грозного крика изо рта вырвался только какой-то сиплый клёкот. – Не двигаться! – повторил командир, затем вокодер щёлкнул и замолчал. Некоторое время прошло в тишине, нарушаемой только треском огня и приближающимся откуда-то издалека смутным гулом. Я смотрел на ситхов, ситхи целились в меня и, вероятно, обменивались неслышимыми репликами, идентифицируя мишень. Очень скоро я вспомнил, что там, где бесполезны глаза, может пригодиться Сила. Но прежде, чем удалось сосредоточиться и потянуться к разуму командира, штурмовики синхронно и как-то очень неприятно закостенели, и вдруг… – Осторожно, – сказал я, – сейчас вылетит птичка. Далёкий звук сделался визглив, грозен и совсем близок. Пролом в стене дрогнул, рассыпаясь дождём пермакритовых, металлических, пластиковых обломков. В узкое пространство колодца вдвинулся тупой нос «Варяга». Фальшпанели, установленные ещё Сувамом, отвалились, камуфляжная краска облупилась и осыпалась. Родной наш кораблик сейчас выглядел очень крепко измочаленным, но по-прежнему стойким, как оловянный солдатик, бодрым, и даже каким-то наглым. А главное – спасительным он выглядел. Установленные по бортам подвесные турели развернулись, хищно дрожа спаренными орудиями. В левой сидел Заалбар, в правой – Миссия Вао. Штурмовики оценили новую угрозу, забыли про обессиленного меня и кинулись в стороны, как тараканы на общажной кухне. Твилекка помахала мне рукой, сладострастно оскалилась и вцепилась в рукояти управления огнём. Помню, в тот момент я даже не задумался о собственной безопасности. Так и сидел у стены, блаженно улыбаясь, когда ребята открыли огонь. Ураган турболазерных болтов пронёсся по стенам колодца, окончательно разнося их в труху. Первые очереди Заалбар с Миссией явно взяли повыше: опасались зацепить меня. Штурмовики залегли где успели, кое-кто даже пытался отстреливаться: бессмысленный героизм. Ребята постепенно переносили огонь ниже, весело и аккуратно выжигая ситхскую заразу. Я прикрыл лицо от осколков рукавами плаща. Через пару минут всё было кончено. Узкий колодец превратился в широченную, заваленную строительным мусором воронку. Штурмовики превратились… штурмовики испарились. Когда осела пыль, я увидел, что «Варяг» медленно опускается ко мне. Вблизи кораблик казался даже более потрёпанным, чем показалось мне в первый момент. Через транспаристил кабины было видно, как сосредоточенно орудует за пилотским пультом Карт Онаси. Он поднял голову лишь на секунду, чтобы поприветствовать меня коротким кивком. Я не обиделся: такая посадка требовала высокого мастерства и концентрации внимания. Рампа дрогнула и пошла вниз. На аппарели, держась рукой за скобу, стоял Джоли Биндо с ярко-зелёным клинком в руке. Рядом с джедаем подпрыгивала какая-то любопытная и бесстрашная гизка. – Да ты везунчик! – бодро крикнул старикан, выключая меч. – А я уж было начал волноваться, хе-хе. – Не совсем, Джоли! – прохрипел я в ответ, указывая на распухшие босые ноги. – Молодёжь, молодёжь!… Потерпи, Мак, я сейчас. – Стой, Биндо! – закричал я, размахивая руками. – Не прыгай, ты же старый пердун!… Спешить некуда. Он меня не услышал, но понял. Прыгать не стал, только кивнул и ушёл вглубь шлюза. «Варяг» раскинул опоры и тяжело уселся в горелую грязь. Я с умиротворённой полуулыбкой смотрел, как с аппарели спрыгивают Заалбар, Миссия, Кандерус Ордо… Они бежали ко мне, что-то спрашивали, девчонка прыгала от радости и пыталась гладить по голове. По грязной земле прыгали две или три гизки, немедленно выбравшихся из «Варяга» на волю. Забавные зверушки казались мне сейчас символом чего-то до невозможности родного, вроде Паштета. Заалбар взял меня на руки, как младенца, я взвыл от боли и запаха псины, огромный вуки сразу всё понял и подхватил меня подмышки, так, чтобы переломанные ноги ничего не касались. – Скорее, Большой Зэ, в лазарет, в лазарет… – бормотала твилекка, прыгая рядом. – А, Мак? Ты видел, как мы их? Бах, бах!… Осторожней, Зэ, у него же обе ноги сломаны! – Не суетись ты, гизка, – на самом краю сознания слышал я непривычно добродушный голос Кандеруса. – Джоли пошёл за колто, с Маком всё будет нормально. Если, конечно, ты… Договорить он не успел. До гостеприимной аппарели оставалось всего несколько шагов, когда по воронке пронёсся вихрь Силы такой мощи, что у меня зашевелились волосы даже в носу. «Варяг» качнуло, приподняло в воздух и, как детскую игрушку, отшвырнуло в сторону.79.