Страница 51 из 97
Ответ Гариона был кратким и тщательно продуманным. Он встал и произнес:
- Я, Белгарион, король Райве, настоящим согласен взять императорскую принцессу в жены и сделать её королевой. Я также объявляю: она будет вместе со мной на равных правах править в Райве и где бы то ни было, куда могла бы распространяться власть нашего трона.
Вздох изумления вырвался у сотен людей, а лицо Бренда стало совершенно белым. Се'Недра вопросительно взглянула на Гариона, и её взгляд потеплел.
- Ваше величество слишком добры, - ответила она, склоняясь в грациозном реверансе. Резкости в её голосе как не бывало. - Не могла бы я, с разрешения вашего величества, удалиться? - спросила она мило, искоса глядя на ошеломленного Бренда.
- Как будет угодно вашему высочеству, - ответил Гарион, садясь снова на трон. Пот катил с него градом.
Принцесса сделала еще один реверанс, и от внимания Гариона не ускользнул озорной огонек, вспыхнувший в её глазах, затем повернулась и оставила зал вместе с легионерами, которые сомкнутыми рядами проследовали за ней.
После того как тяжелые двери с грохотом затворились, шум недовольства прокатился по толпе. И наиболее часто повторяемым словом было: "Возмутительно!"
- Это неслыханно, ваше величество! - запротестовал Бренд.
- Не совсем, - оправдываясь, ответил Гарион. - На троне Арендии совместно правят король Кородаллин и королева Мейязерана. - Он многозначительно взглянул на Мендореллена, закованного в броню, и тот все понял.
- Его величество говорит правду, милорд Бренд, - поддержал друга Мендореллен. - Уверяю вас, что наше королевство не страдает от отсутствия единоначалия на троне.
- То Арендия,- возразил Бренд, - а мы - Райве. Одно с другим несравнимо. Никак. Никогда еще олорнским королевством не правила женщина.
- Ничего плохого нет в том, чтобы рассмотреть возможные преимущества ситуации, - сказал король Родар. - Моя королева, например, играет более значительную роль в делах Драснии, чем того требуют строгие обычаи.
С большим трудом, не меняясь в лице, Бренду удалось взять себя в руки.
- Я могу удалиться, ваше величество? - спросил он.
- Как вам будет угодно, - спокойно ответил Гарион. Дело пошло не так гладко, как он предполагал. И виной всему убеждения Бренда, о которых он не подозревал.
- Это интересное решение, дорогой, - проговорила ему на ухо тетя Пол, - но ты не считаешь, что лучше посоветоваться с кем-нибудь, прежде чем делать публичные заявления?
- Разве это не наладит наши отношения с толнедрийцами?
- Вполне возможно, - согласилась она. - Я же не говорю, что идея плоха, Гарион; я просто хочу сказать, что не мешало бы заранее кое кого предупредить... Над чем ты смеешься? - набросилась она на Белгарата, который прислонился к трону, стараясь подавить душивший его смех.
- Приверженцев культа Медведя разом хватит апоплексический удар, сдавленно проговорил он. её глаза расширились, и она выдохнула:
- О... я совсем забыла!
- Им это не понравится, - заключил Гарион, - в особенности если учесть, что Се'Недра - толнедрийка.
- Будь уверена - они сдохнут от ярости, - добавил старый чародей, смеясь
Обычно мрачные залы цитадели теперь заполнили официальные гости и представители, которые несколько дней бродили по крепости, сплетничали и вели деловые разговоры в укромных уголках. Богатые и разнообразные дары, преподнесенные ими, разложили на столах, поставленных вдоль стен просторного тронного зала. Гариону, однако, было не до даров. Он целые дни проводил с советниками и толнедрийским послом, обсуждая параграфы документа об официальном обручении.
Вальгон воодушевился тем, что Гарион пренебрег обычаями, и пытался добиться выгод для толнедрийцев, тогда как Бренд отчаянно старался ввести новые пункты и оговорки, которые бы жестко ограничили власть Се'Недры. И пока эти двое спорили до хрипоты, Гарион ловил себя на мысли, что слишком часто поглядывает в распахнутое окно... По темно-синему небу ветер гнал редкие белые облака. На мрачных скалах острова кое-где уже виднелась первая весенняя поросль. Откуда-то издалека ветер донес песню пастушки. Природа наградила её прекрасным голосом, и она пела, вкладывая в это всю свою душу, словно за сотни лиг её никто не мог услышать. Гарион вздохнул, когда смолкли последние звуки её голоса, и вернулся к скучным переговорам.
Его внимание, однако, было рассеянным в эти первые весенние дни. Поскольку он не мог заняться поисками человека с разорванным плащом сам, то пришлось поручить расследование Леллдорину. Поиски предполагаемого убийцы разожгли воображение молодого и горячего астурийца, который рыскал по цитадели и только сообщал о бесплодных усилиях заговорщическим шепотом. Поручать такое деликатное дело Леллдорину, возможно, и было ошибкой, но никого другого у Гариона не было на примете. Любой из друзей немедленно поднял бы всеобщую тревогу, и тогда тайна осталась бы тайной на века, а Гариону этого не хотелось. Он еще не решил, как поступит с убийцей, пока не установит, кто и с какой целью швырнул в него нож. Слишком многое может иметь отношение к этому делу. Только один человек мог сохранить все в полной тайне - Леллдорин, пусть даже и пришлось предоставить ему неограниченные возможности перемещения по цитадели и слежки. С другой стороны, Леллдорин отличался уникальной способностью превращать пустяки в катастрофы, и Гариона это волновало не меньше, чем новое покушение на него.
Среди приглашенных на церемонию обручения была двоюродная сестра Се'Недры Зера, которая являлась личным представителем королевы Ксанты. Робкая и застенчивая дриада вскоре оставила свою сдержанность, в особенности когда попала в центр внимания пылких молодых дворян.
Подарок королевы Ксанты королевской паре Гарион нашел странным. Ксанта прислала два зрелых желудя, завернутых в простые листья. Се'Недра, однако, пришла в восторг от преподнесенного дара. Ей хотелось немедленно посадить два семени, и она побежала в крохотный садик, разбитый неподалеку от королевских апартаментов.
- Очень мило, - с сомнением прокомментировал Гарион, наблюдая, как принцесса, стоя на коленях, старательно обрабатывает влажную землю, чтобы посадить в неё желуди.