Страница 39 из 97
- Минут пятнадцать, - ответил он.
- Все готово?
- Спроси Гариона, - ответил ей старик. - Я сделал все, что мог. Остальное зависит от него.
Тетя Пол обернулась к Гариону; её глаза были очень серьезны, и белый локон у виска отливал серебром на фоне густых черных волос.
- Итак, Гарион, - обратилась она к нему. - Ты готов?
Он посмотрел на нее, не понимая, чего от него хотят.
- Ночью мне снился страшный сон, - сказал он. - Все задают мне один и тот же вопрос. Что это значит, тетя Пол? К чему я должен приготовиться?
- Скоро, скоро поймешь. Вынь амулет. Сегодня ты будешь носить его поверх одежды.
- Я всегда считал, что его надо носить под одеждой.
- Это особый день, - ответил старик. - Такого дня я еще не видел... а видел я их немало.
- Потому что Эрастайд?
- Отчасти. - Белгарат сунул руку под мантию и вынул серебряный медальон; взглянув на него, с улыбкой сказал: - Поизносился... как и я.
Тетя Пол вынула свой амулет. Она и Белгарат дотронулись до рук Гариона.
- Мы давно ждали этого момента, Полгара, - произнес Белгарат.
- Да, отец, - согласилась дочь.
- Ну, тогда идем.
Гарион тоже направился к двери, но тетя Пол остановила его:
- Ты останешься здесь, Гарион, и будешь ждать здесь с Миссией. Вы двое войдете потом.
- Ты пошлешь кого-нибудь за нами? - спросил он. - Как мы узнаем, когда нам можно войти?
- Узнаешь, - туманно ответил Белгарат, и они вышли, оставив его с Миссией.
- Они нам толком ничего не объяснили, разве не так? - спросил Гарион у ребенка. - Надеюсь, мы не наделаем никаких ошибок.
Миссия заговорщически улыбнулся и сунул свою ладошку в руку Гариона. При этом в голове Гариона снова зазвучала песня Ока, от которой на душе стало легко и радостно. Он не мог сказать, как долго стоял, держа руку мальчика, и слушал эту песнь, позабыв обо всем на свете.
- Это наступило наконец, Белгарион. - Казалось, голос исходит откуда-то снаружи, а не из его головы, и по лицу мальчика было видно, что ему также слышны эти слова.
- Сейчас настало время для того, что я должен совершить? - спросил Гарион.
- Нет, сегодня тебе предстоит только часть этого.
- Чем они там занимаются? - Гарион с любопытством посмотрел на дверь
- Они подготавливают людей в зале к тому, что должно произойти.
- Те будут готовы?
- А ты? - Последовала пауза. - Ты готов, Белгарион?
- Да, - ответил Гарион. - Что бы это ни было, мне кажется, что я готов к этому.
- Тогда можешь войти.
- Ты скажешь мне, что делать?
- Если это необходимо.
Держа Миссию за руку, Гарион приблизился к двери и хотел было толкнуть её, но она сама открылась перед ним.
За большой резной дверью, ведущей в холл, стояли два. стражника, которые застыли при приближении Гариона и Миссии. И снова Гарион поднял руку, и снова большие двери, ведущие в зал райвенского короля, распахнулись.
Зал райвенского короля представлял собой необъятное помещение, свод которого поддерживали красивые массивные деревянные опоры, а стены украшали знамена и еловые ветки. Сотни свечей горели в железных подсвечниках. Три камина располагались на равном расстоянии друг от друга на полу; вместо дров в них горели, благоухая, куски торфа. Зал был полон; придворные выстроились по обе стороны голубого ковра, расстеленного от дверей до трона. Гарион почти не замечал толпившихся людей, находясь во власти всепоглощающей песни Ока. Как во сне, не в состоянии ни о чем думать, но и не испытывая страха, они с Миссией приближались к противоположной стене, где находился трон, по бокам которого стояли тетя Пол и Белгарат.
Массивный трон был высечен прямо в базальтовой скале и казался прочнее и древнее самих гор. За троном висел направленный острием вниз большой меч.
Где-то зазвонил колокол, и его звук слился с песней Ока, когда Гарион с Миссией двинулись по длинному ковру к трону. Каждая свеча, мимо которой они проходили, таинственным образом меркла, продолжая еле теплиться, хотя не было никаких сквозняков, и поэтому зал медленно погружался в сумрак.
Когда они остановились у трона, Белгарат строго взглянул на них, потом на собравшихся в зале райвенского короля.
- Се Око Олдура! - торжественным голосом возвестил он.
Миссия освободил руку, за которую держал его Гарион, раскрыл мешочек и, повернувшись лицом к собравшимся, которые толпились в полутемном зале, вынул камень и, держа его обеими руками, высоко поднял над головой.
Песнь Ока заполняла собой все окружающее пространство, и с нею слился новый, чуть слышный звук. Этот звук становился сильнее, выше и уносился куда-то вдаль. Камень, который держал Миссия, вспыхнул ярко-синим цветом, разгораясь по мере того, как возрастала высота звука. Гарион уже мог различить знакомые лица. Вот Бэйрек, а с ним Леллдорин, Хеттар, Дерник, Силк и Мендореллен. В королевской ложе, рядом с толнедрийским послом, за Адарой и Арианой сидит принцесса Се'Недра, преисполненная величия. Но за столь привычными лицами он видел другие облики, производившие неизгладимое впечатление. Скорее они походили на маски, выражавшие сущность той или иной личности. С образом Бэйрека смешивался Устрашающий медведь, а Хеттар предстал как воплощение Повелителя коней. В Силке ему виделась фигура Наставника, в Релге - Слепца. Леллдорин оказался Лучником, а Мендореллен - Благородным рыцарем. Над Таибой как бы парил образ Матери Истребленного Народа, и её печаль была подобна печали Мары. И принцесса Се'Недра не была больше принцессой, а новой королевой - той, кого Ктачик называл Королевой Мира. Но самое удивительное заключалось в том, что, вглядываясь в лицо доброго и сильного Дерника, Гарион знал, что тому предстоит прожить две, не похожие одна на другую, жизни. Вслушиваясь в изумительную музыку, звучащую в ушах, и глядя в пронзительно-синем свете на своих друзей, Гарион с удивлением открывал для себя то, что давным-давно было известно Белгарату и тете Пол.
- Твоя задача завершена, Миссия. Теперь ты можешь передать Око, - услышал Гарион приглушенный голос тети Пол.
Маленький мальчик радостно вскрикнул и протянул Гариону Око. Ничего не понимая, Гарион уставился на пылающий камень. Он не мог взять его. Прикосновение к Оку Олдура означало верную смерть.