Страница 22 из 97
- Миссия? - спросил он.
Глаза Эльвара расширились, и он отшатнулся, поспешно подняв руки над головой, чтобы ненароком не коснуться волшебного камня.
- Смелее, Эльвар, - послышался голос Полгары, остановившейся на пороге. Пусть тот, кто не имеет в душе злого умысла, протянет руку и возьмет камень.
- Леди Полгара, - заикаясь, проговорил жрец. - Мы думали... что... я...
- У него иные соображения на этот счет, - сухо заметил Силк. - Возможно, он глубоко сомневается в своей собственной чистоте. Я бы сказал, что это серьезный недостаток для священнослужителя.
Эльвар взглянул беспомощно на маленького человечка, не опуская рук.
- Не следует просить того, что не готов принять, Эльвар, - укорила его Полгара.
- Правительница Полгара, - начал оправдываться Эльвар, - мы считали, что ты так занята отцом, что...
- ...что ты завладеешь камнем прежде, чем я узнаю об этом? Подумай, Эльвар, хорошенько. Я не позволю, чтобы Око Олдура попало в руки тех, кто поклоняется Медведю, - сказала она, приятно улыбаясь, и прибавила: - Если, конечно, тебе не предначертано стать его обладателем. Мы с отцом будем только рады отдать его кому-нибудь. Почему бы тебе не попробовать? Все, что от тебя требуется, - протянуть руку и взять камень.
Лицо Эльвара побелело, и он опять попятился в страхе от Миссии.
- Я полагаю, это все, Эльвар, - подвел черту король Чо-Хэг.
Жрец принялся озираться, затем повернулся и быстро покинул зал вместе со своими людьми.
- Пусть он уберет его, Дерник, - сказала Полгара кузнецу. - И посмотри, нельзя ли что-нибудь сделать с узлами.
- Можно запечатать свинцом, - задумчиво произнес Дерник. - Уж тогда он не сумеет их развязать.
- Ну что ж, попробуй. - Она обвела всех взглядом. - Вам, наверное, будет интересно узнать, что отец проснулся. Старый дурак оказался крепче, чем мы думали.
Гарион вздрогнул, стараясь уловить в её словах и интонации намек на то, что она чего-то недоговаривает, но лицо тети Пол оставалось совершенно непроницаемым.
Бэйрек громко засмеялся, обрадованный хорошим известием, и хлопнул Хеттара по плечу.
- Я же говорил, что он оклемается! - воскликнул он. Собравшиеся обступили Полгару и принялись расспрашивать её о здоровье отца.
- Он проснулся, - заявила она. - Вот и все. Скажу только, что каким он был, таким и остался. Успел уже пожаловаться на жесткую кровать и потребовал крепкого пива.
- Я немедленно пришлю ему, - сказала королева Сайлар.
- Нет, Сайлар, - остановила её Полгара. - Вместо пива он получит бульон.
- Это ему придется не по нутру, - заметил Силк.
- Вот незадача, - улыбнулась тетя Пол и повернулась, чтобы идти к больному отцу, но остановилась и, прищурившись, посмотрела на Гариона, который сидел рядом с Адарой и размышлял над её словами. - Я вижу, что ты уже познакомился со своей кузиной?
- С кем?
- Не сиди с открытым ртом, Гарион, - посоветовала она. - А то ты похож на идиота. Адара - младшая дочь сестры твоей матери. Я что, никогда тебе не говорила о ней?
Ошарашенный Гарион воскликнул:
- Тетя Пол! Как ты могла забыть об этом? Адара, испуганная неожиданным открытием, вскрикнула, бросилась ему на шею и крепко поцеловала.
- Дорогой брат!
Гарион покраснел, потом побледнел, снова покраснел. Сначала он уставился на тетю Пол, затем перевел взгляд на кузину, не в силах вымолвить ни слова.
Глава 7
В последующие дни, когда все отдыхали после тяжелого и длительного перехода, а тетя Пол ухаживала за Белгаратом, Гарион проводил с кузиной каждую свободную минуту. С самого раннего детства, будучи совсем еще ребенком, он считал, что вся его семья - это тетя Пол. Позднее он узнал, что господин Волк - Белгарат - тоже его родственник, хотя и очень дальний. Однако Адара совершенно другое дело. Оказалось, что они одногодки, и кузина сразу заполнила всегда существовавшую пустоту, воплотив в себе всех сестер и кузин, а также прочих родственников, которые были у других, но которыми судьба не наградила его.
Адара показала ему все закоулки Стронгхолда. Бродя по длинным пустым коридорам, они держались за руки и говорили, говорили, говорили... Потом садились в каком-нибудь тихом уголке и, смеясь, открывали друг другу самих себя. К своему удивлению, Гарион обнаружил, что никак не может наговориться. Обстоятельства минувшего года приучили его к сдержанности, и сейчас то, что накопилось, требовало выхода. Очень любя свою высокую и красивую сестру, он сообщил ей самое сокровенное, то, о чем не осмелился бы сказать ни одной живой душе на свете.
Адара отвечала ему такой же глубокой любовью, внимательно слушая, как брат стремится излить свои чувства.
- Ты правда можешь сделать это? - как-то спросила она, когда в яркий зимний полдень они сидели у одной из бойниц, сквозь которую виднелось безбрежное море пожухлой травы, раскинувшееся до самого горизонта. - Ты в самом деле чародей?
- Боюсь, что так.
- Боюсь?
- С этим, понимаешь, связано много всяких неприятностей, Адара. Сначала я не хотел такому верить, но всякие странные веши происходили... потому что я так хотел. Наконец наступил такой момент, когда я перестал сомневаться.
- Докажи! - потребовала она. Он нервно дернул головой:
- Извини, но давай обойдемся без ненужных эффектов. Видишь ли, поднимется шум, и его может услышать тетя Пол. Она будет страшно недовольна, что я делаю это, чтобы покрасоваться.
- Признайся, что ты боишься её?
- Не совсем так. Я просто не хочу, чтобы она разочаровалась во мне. Гарион задумался. - Как тебе объяснить... Как-то мы здорово с ней поругались, в Найссе. Я наговорил много лишнего, чего не хотел говорить, а она рассказала о том, что она вынесла ради меня. - Он уставился в окно, припоминая слова тети Пол на корабле Грелдика. - Она отдала тысячу лет мне, Адара... точнее, моей семье, но в конечном счете тому, чтобы я стал тем, кем сейчас являюсь... Она пожертвовала всем, что было ей дорого. Теперь ты представляешь, чем я ей обязан? Я сделаю все, что она захочет, и скорее отрежу себе руку, чем снова доставлю ей огорчения.
- Ты очень её любишь, да, Гарион?
- Спрашиваешь! Мне кажется, что нет таких слов, которые могли бы передать то, что существует между нами.