Страница 74 из 105
Выскочив из-за стола, Клаудия бросилась бежать по направлению к упавшей крысе. Если собаки вздумают сожрать ее, яд убьет и их.
- Vattene! - Она принялась ожесточенно размахивать руками, и все собаки, кроме одной, разбежались, разочарованно поскуливая, как будто их лишили редкого наслаждения. Лишь один громадный мастиф остался на месте. Крыса, к которой был прикован его взгляд, уже в агонии упала на бок, однако по-прежнему всякий раз, когда пес начинал ее обнюхивать, оскаливала зубы.
- Пошел прочь! - Клаудия решила перейти на английский, становясь более осторожной по мере приближения к животному. Пес был ростом с жеребенка и явно не питал к ней дружеских чувств. Повернув к ней огромную голову, он обнажил клыки и угрожающе зарычал. Начало было не слишком многообещающим, но Клаудия не могла позволить глупому зверю по ее вине умереть в мучениях. Она продвинулась чуть ближе и попыталась дотянуться до усаженного шипами ошейника.
- Сидеть! Это нельзя есть, - увещевающе обратилась она к мастифу.
За мгновение до того, как пес прыгнул вперед, крепкая рука схватила Клаудию за талию и оттащила в сторону. Устрашающие челюсти сомкнулись всего лишь в нескольких дюймах от ее руки, затем могучий удар ноги, обутой в тяжелый сапог, отбросил собаку прочь. Клаудия с облегчением перевела дух.
- Ты с ума сошла? - гневно спросил Гай. Он повернул ее к себе и оглядел с головы до ног, как будто пытался понять, все ли с ней в порядке. - Собака могла откусить тебе руку!
- Крысиный яд убил бы вашу собаку, - объяснила Клаудия. Подозвав слугу и велев ему убрать труп крысы, она положила руку на грудь Гаю. Голос ее упал до шепота. - Мы тут с вами устроили целый спектакль, милорд. Давайте вернемся к столу.
Гай закатил глаза, однако взял Клаудию за руку и повел обратно к их местам, по пути наставительно произнося:
- Клянусь всем, что только есть святого, из-за тебя я состарюсь раньше срока! Никогда не веди так себя с животным, у которого острые зубы. Пусть хоть все собаки в замке подохнут от крысиного яда! Разве тебе никто не объяснял, что нельзя отнимать у зверя его еду?
- Это была ошибка с моей стороны, - признала Клаудия, занимая свое место за столом. - Обещаю, что больше не заставлю вас волноваться, милорд.
Клаудии настолько была приятна забота Гая о ее безопасности, что раскаяние ее было не совсем искренним. С удивлением она заметила, что все пирующие улыбаются. Все - кроме Гая, который сердито подозвал Стивена и велел ему подавать еду на стол. Клаудия проследила, чтобы кубки вновь были наполнены вином.
- Когда женщина говорит мужчине, что никогда не заставит его волноваться - это дурной знак, - заметил Кенрик. - Но ничего, подожди, когда пойдут дети. По сравнению с ними все беспокойства, которые тебе причиняет жена, - сущие пустяки.
- Никогда не замечал, чтобы леди Тэсс оказывалась в опасности всякий раз, когда ты отворачиваешься, - проворчал Гай.
Клаудия плотно сжала губы, а Кенрик разразился громким хохотом:
- Значит, ты плохо знаешь мою жену! Разве я не рассказывал тебе, где я обнаружил ее всего лишь через неделю после рождения Филиппа?
Кенрик пустился в повествование о выходках жены, которое умерило раздражение, овладевшее Клаудией. Похоже, эта леди Тэсс не была образцом совершенства. За одной историей последовали другие, и вскоре уже Фиц-Алан завел разговор о своей семье.
Клаудия слушала братьев, радуясь духу товарищества, царящему между ними. Было очевидно, что они очень близки друг другу и много времени проводят вместе. Внезапно она почувствовала желание познакомиться с сестрой и невесткой Гая - так же, как с его племянниками и племянницами. Ведь уже очень скоро она войдет в их семью.
Кенрик с Фиц-Аланом ласково улыбались Клаудии - возможно, подумала она, в конце концов они смирятся с тем, что Гай собирается взять ее в жены. Истории, которые они рассказывали, Гай, судя по его реакции, уже слышал это заставило Клаудию задуматься, не затем ли они звучат, чтобы она почувствовала себя своим человеком в их тесном кругу. Было похоже, что жены Кенрика и Фиц-Алана - близкие подруги, и у Клаудии появилась надежда, что и она сможет с ними подружиться. Как это странно, должно быть, на равных разговаривать с замужними женщинами, с женщинами, которые знают, как вести хозяйство, растить детей и заботиться о муже. Улыбнувшись, Клаудия положила в рот засахаренный фрукт и машинально облизала пальцы.
Гай под столом сжал ей руку. Наклонившись к Клаудии, он прошептал ей в ухо:
- Я же просил, чтобы ты не искушала меня! - Большим пальцем он пощекотал ей ладонь, вызвав у нее воспоминания о более интимных ласках. От его шепота у Клаудии пробежала дрожь возбуждения по всему телу. - Скоро труппа бродячих комедиантов начнет представление. Никто не заметит, как мы сбежим. Как только появятся актеры, скажи, что ты должна посоветоваться с мажордомом относительно угощения. Через некоторое время я извинюсь и уйду. Мы встретимся в спальне. Хорошо?
Клаудия кивнула, стараясь не выдать окружающим своего волнения. Мысль о том, что вскоре они смогут наконец-то остаться наедине, лишала ее покоя. Ухитрившись сохранить на лице сдержанную улыбку, она пробормотала:
- Да, милорд.
Гай вновь принял прежнюю позу. Клаудия взяла еще один цукат и надкусила его, хотя мысли ее были далеки от еды. Ее губы горели, как будто она страдала от жажды, и ей пришлось провести по ним языком.
- Эти конфеты очень вкусны, милорд, - она с достоинством протянула Гаю остаток цуката. - Не хотите ли попробовать?
- Благодарю вас, миледи, - вежливо ответил Гай и губами взял из ее руки сладость. При этом пальцы Клаудии также погрузились в его рот, где их встретила тайная ласка языка. Затем Гай отпустил ее руку, и Клаудия вынуждена была побороть непреодолимое желание погладить его по щеке.
Гай проглотил угощение, и взор его опустился на ее корсаж.
- Да, давным-давно я не пробовал ничего столь же сладкого. У вас прекрасный вкус, миледи.
Это звучало более чем двусмысленно. Пожалуй, хватит его дразнить, подумала Клаудия, ощущая всем телом раздевающий взгляд Гая. Где же эти комедианты?