Обрученные (Ремингтон - 3)

- О чем вы хотели спросить меня, милорды?

- Нас интересует, каким образом вам удалось вовлечь нашего брата в эту женитьбу, - решительно сказал Кенрик.

К своему удивлению, Клаудия рассмеялась.

- Но ведь ваш брат не признается, каким образом ему удалось уговорить меня стать его женой. Почему же вы спрашиваете меня?

Глаза Кенрика сузились от гнева, но из угла, где сидел Фиц-Алан, донесся легкий смешок.

- Хорошо сказано, леди. Позвольте мне изменить форму вопроса. Лорд Кенрик имел в виду следующее - что вы хотите получить от Гая в качестве свадебного дара?

- Мне ничего не нужно от вашего брата, - строго произнесла Клаудия. - Я жажду его богатств не больше, чем он - моих. - Внезапно она нахмурилась. Нет, это не совсем верно. Он стремится завладеть Холфорд Холлом, а крепость входит в мое приданое.

Не веря своим ушам, Кенрик и Фиц-Алан обменялись изумленными взглядами. Недолгое молчание нарушил Фиц-Алан.

- Ваше приданое - Холфорд?

- Разве Гай не сказал вам? - Клаудия пожала плечами. - В любом случае это не имеет большого значения - Гай все равно намерен силой захватить эту крепость. Вряд ли он полагает, что барон Лонсдейл уступит хоть часть своих владений по доброй воле.

- И все-таки: ваше приданое - Холфорд? - подозрительно переспросил Кенрик.

- Да, Холфорд и изумрудное ожерелье, - ответила Клаудия. Ей стало ясно, что до сих пор они рассматривали ее как нищую мошенницу, стремящуюся залучить в свои сети их богатого брата. Что ж, она не могла их в этом упрекать. Они не знали, что Гая мало волнует денежная сторона их брачного договора - изумруды не произвели на него должного впечатления, а Холфорд он и так получит. Ему нужна она сама. Скоро у нее будет свои дом и человек, которого она любит. - Ожерелье можно найти в сокровищнице Гая - вы можете увидеть его, если желаете.

- Гай де Монтегю хранит ожерелье в своей сокровищнице? - изумленно переспросил Фиц-Алан.

Клаудия смутилась.

- Вы плохо понимаете мою речь? Я могу говорить медленнее. Ваш брат и его люди понимают меня без труда, но посторонним, наверное, сложно воспринимать мой акцент.

- Посторонним! - лицо Кенрика стало пунцово-красным. - Леди, я попросил бы вас не называть нас посторонними в стенах этого замка.

Клаудия наклонила голову - высокомерно и едва ли не пренебрежительно. Их упрямство заслуживает такого отношения, решила она.

- Расскажите нам об этом ожерелье, - попросил Фиц-Алан. - Почему Гай считает его настолько ценным, что держит у себя в сокровищнице?

Клаудия никогда не думала об ожерелье с такой стороны. Гая оно, казалось, не очень интересовало.

- Оно состоит из двух десятков продолговатых камней величиной с воробьиное яйцо. Меньшие камни, размером с горошину, я не считала. Если ожерелье размотать, его длина из конца в конец составит два ярда. Мой брат Данте уверял меня, что все изумруды - высшего качества.

Фиц-Алан посмотрел на Кенрика и улыбнулся.

- Теперь все проясняется - Гай из всего может извлечь выгоду. Он нашел себе невесту с богатым приданым, если она говорит правду.

- Вы думаете, я стану лгать вам? - голос Клаудии зазвенел, я она покраснела от негодования. - Если хотите знать правду, я не заставляла вашего брата жениться на мне. Наоборот, я делала все, чтобы отговорить его от этого намерения. У меня не больше желания войти в вашу семью, чем у вас принять меня. Если вы стремитесь не допустить этот брак, вы говорите не с тем человеком. Вам нужно разговаривать с Гаем - намерение исходит от него. А теперь я прошу меня извинить - мне необходимо выполнить еще множество дел, прежде чем начнется пир в честь вашего приезда.

Повернувшись, Клаудия решительно направилась к двери. Она совершенно не представляла себе, как поступит, если Кенрик вновь попытается остановить ее, но в последний момент он уступил ей дорогу. Гордо и величаво Клаудия миновала его, надеясь, что он не заметит, как дрожат ее коленки, и не поймет, в каком смятенном состоянии ее чувства.

Закрыв дверь за Клаудией, Кенрик повернулся к Фиц-Алану.

- Надо воздать тебе должное - у тебя большие дипломатические способности. Тебе очень пошла бы роль королевского посланника.

Взяв меч, Фиц-Алан провел большим пальцем по только что отточенному лезвию. На пальце выступила кровь, и он пробормотал ругательство.

- А девушка-то совсем иная, чем я ожидал.

- Да, ты прав, - согласился Кенрик. - Все, что о ней наговорил Гай, похоже, в самом деле правда. Она действительно отважна, и я готов поспорить на своего коня, что она не принимала участия в заговоре своего дяди. А еще я готов поспорить, что она сочла нас невежественными грубиянами.

- Да уж, разговор у нас получился не из лучших, - Фиц-Алан воткнул меч в деревянный пол. - Как ты думаешь, она все расскажет Гаю?

Кенрик пожал плечами.

- Если она имеет целью поссорить его с семьей, наверняка передаст все до последнего слова. Если же нет - сохранит все в тайне. Интересно будет узнать, откуда дует ветер.

- Тебя она тоже заставила почувствовать себя последним скотом, спросил Фиц-Алан, - или эта честь принадлежит мне одному?

Кенрик с размаху хлопнул Фиц-Алана по Спине, и его громовой хохот разнесся по комнате.

- Нет уж, тут тебе придется остаться в одиночестве. Я почувствовал себя всего лишь последним глупцом.

14.

- Мне исключительно не везет! - воскликнул Гай, входя в спальню. Он заключил Клаудию в объятия, крепко поцеловал, затем отодвинулся на расстояние вытянутой руки. Блуждая горячим взором по ее телу, он начал расстроенно объяснять причину задержки.

- Я уже почти вошел в спальню, когда мне сообщили, что прибыл гонец от короля. Он привез послание на шести страницах и передал, что Эдуард ждет немедленного ответа. Боже, ты восхитительно выглядишь. Откуда у тебя это платье?

- Это все Ленора, - объяснила Клаудия. Она привыкла к изобретательности Леноры, но все равно удивилась, когда та сшила платье золотого цвета с длинными рукавами и вставками из темно-бордовой венецианской парчи. К нему очень подходило вишневое блио. Изумрудное ожерелье дополняло наряд, и на золотом фоне камни полыхали зеленым пламенем. Клаудия надела ожерелье лишь для того, чтобы произвести впечатление на родственников Гая - пусть они убедятся, что она не нищая и не обманщица. По восхищенному взгляду Гая она поняла, что он оценил ее усилия.