Страница 86 из 124
- Вот что суждено тебе, Зандрамас! - прорычал он устрашающим голосом, даже не удивившись тому, что бессознательно заговорил старинным слогом.
- Это еще не решено, Бельгарион, - вызывающе возразила Зандрамас. Подобной реакции можно было ожидать, и все-таки слишком уж уверенно звучал ее голос. Не так просто узнать, что кому суждено...
Один ее повелительный жест - и гролимы, образовав нечто вроде фаланги, окружили свою жрицу и стали хором, нараспев произносить какие-то страшные заклинания на древнем языке.
- Назад, Гарион! - резко воскликнула Польгара.
Она, ее отец, мать и дядюшка Бельдин стремительно подались вперед, к самому краю террасы.
Краем глаза Гарион увидел сперва мерцание, потом облако непроглядного мрака - и вдруг он ощутил, как постепенно на него накатывает волна темного ужаса.
- Осторожней! - предупредил он друзей. - Кажется, она прибегает к помощи видений - помните, мы вчера об этом говорили?
Тут он ощутил сильнейший толчок изнутри и услышал рев. Волна мрака, исходящая из воздетых вверх ладоней гролимов, окружавших Зандрамас, стала накатываться на него, но словно ударилась о невидимую преграду. Темные клочки рассыпались по всему амфитеатру, точно стая перепуганных мышей, стоило четверым волшебникам хором произнести одно-единственное слово. Несколько гролимов корчились на камнях, а остальные в ужасе отпрянули с побелевшими лицами.
Бельдин злобно гоготал.
- Ну что, крошка моя, хочешь еще разочек сыграть в игру? - дразнил он Зандрамас. - Ежели ты собиралась всласть порезвиться, то надобно было захватить с собой побольше гролимов. Ты так бездарно их тратишь, дорогая!
- Не стоило бы тебе этого делать, - сказал брату Бельгарат.
- Бьюсь об заклад, и ей тоже! Она слишком много о себе воображает, а насмешка быстренько сбивает спесь с зазнаек!
Зандрамас с каменным лицом метнула в горбуна огненный шар, но Бельдин лишь отмахнулся от него, словно от надоедливой мошки.
И Гарион вдруг все понял. И волна мрака, и огненный шар - все это были не более чем уловки, призванные отвлечь внимание от той темной тени, которую он краем глаза заметил в самом начале.
Колдунья из Даршивы растянула губы в ледяной усмешке.
- Гролимы - безделица. - Она передернула плечами. - Я просто испытывала тебя, мой маленький фигляр. Смейся, Бельдин. Мне нравится, когда мои враги умирают счастливыми.
- Ты права, - радостно согласился Бельдин. - Улыбнись и сама, моя прелесть, и полюбуйся напоследок пейзажем. У тебя есть еще время, чтобы проститься с солнышком, ибо, сдается мне, тебе уже недолго осталось его видеть.
- Неужели эти взаимные угрозы столь уж необходимы? - устало спросил Бельгарат.
- Таков обычай, - ответил Бельдин. - Взаимные оскорбления - обычная прелюдия к весьма серьезным стычкам. И потом, она первая начала. - Он поглядел вниз - гролимы Зандрамас угрожающе двинулись вперед. - Ну, кажется, пора. Не сойти ли нам вниз и не приготовить сочное жаркое из гролимов? Что касается меня, я люблю, чтобы кусочки были мелкими.
Он вытянул руку, прищелкнул пальцами - и в руке у него оказался кривой улгский нож.
Предводительствуемые Гарионом, они направились прямиком к ступеням, ведущим вниз, и стали спускаться, а гролимы, вооружившись чем попало, рванулись к подножию лестницы.
- Вон отсюда! - рявкнул Шелк на Бархотку, которая решительно присоединилась к ним, профессионально держа кинжал у бедра острием вперед.
- И не подумаю! - резко ответила она. - Я защищаю свой весьма ценный вклад!
- Что еще за вклад?
- Позже поговорим! А сейчас отстань, я занята.
Предводитель гролимов, гигант, едва ли ниже Тофа, размахивал громадным топором, а сверкающие глаза его были совершенно безумны. Когда он оказался уже футах в пяти от Гариона, Сади вынырнул из-за плеча короля Ривы и швырнул в лицо нападающему пригоршню какого-то порошка очень странного цвета. Гролим затряс головой, протирая глаза. Потом чихнул. Глаза его внезапно наполнились ужасом, и он, дико воя, уронил топор, резко подался назад и полетел вниз с лестницы, сбивая с ног своих товарищей. Долетев до земли и очутившись на полу амфитеатра, он, однако, и не подумал остановиться, а, вскочив, понесся к морю. Стремглав влетев по пояс в воду, он устремился дальше. В том месте, где круто обрывалась вниз скрытая водой терраса, он с головой ушел под воду. Как выяснилось, плавать гролим не умел.
- Я думал, этот порошок у тебя давно кончился, - сказал Шелк, нанося подвернувшемуся гролиму мощный удар тяжелым кинжалом. Гролим попятился, схватившись за рукоять, торчавшую из груди, потом колени его подломились, и он кубарем скатился по лестнице.
- Я привык всегда оставлять самую малость на крайний случай, - ответил Сади, ловко уворачиваясь от удара мечом и одновременно разя нападавшего в живот отравленным кинжалом. Его противник замер на мгновение, а потом замертво слетел с лестницы. В это время несколько фигур в черном, надеясь застать врага врасплох, карабкались по гладкой стене террасы немного в стороне от лестницы. Бархотка встала на колени и хладнокровно вонзила кинжал прямо в лицо гролима, готового вот-вот подтянуться на руках. Хрипло вскрикнув и схватившись за лицо, он упал, увлекая за собой товарищей.
А светловолосая драснийка уже метнулась к другой стороне лестничного марша, крепко сжимая в руках шелковый шнур. Ловким движением она набросила петлю на шею очередного гролима, который уже успел вскарабкаться на лестницу. Затем девушка ловко извернулась, оказавшись с ним спина к спине, и потом резко наклонилась вперед. Ноги беспомощного гролима оторвались от земли, а обе руки его взметнулись к горлу, в которое врезался шелковый шнур. Ноги гролима несколько секунд молотили воздух, но вот лицо его почернело, а тело обмякло. Бархотка хладнокровно высвободила его шею из петли и носком сапожка спихнула тело вниз.
Дарник и Тоф заняли привычные позиции подле Гариона и Закета, и все они вчетвером стали спускаться вниз по лестнице, ступенька за ступенькой, рубя в капусту черных гролимов, заступавших им путь. Молот Дарника был едва ли менее грозен, чем Ривский меч Гариона. Тоф методично орудовал топором Дарника, и лицо его было бесстрастно, словно у лесоруба, который валит деревья. А искусный фехтовальщик Закет действовал своим огромным, но почти невесомым мечом, словно рапирой. Удары его были стремительны и смертоносны. Вскоре ступени лестницы усыпали мертвые тела и заливала горячая кровь.