Страница 79 из 124
"А этого от тебя пока и не требовалось. Ты просто должен был как следует оценить каждого и мысленно разложить все по полочкам".
"А когда я должен принять решение?"
"В самый последний момент, Гарион. Ведь Зандрамас может подслушать твои мысли, - а если ты ничего пока не решил, то она ничего и не узнает".
"А что, если я ошибусь?"
"Не думаю, что ты способен совершить ошибку, Гарион. Не думаю..."
Ночью Гарион спал беспокойно. Его одолевали бессвязные, обрывочные сновидения, он то и дело пробуждался, но лишь для того, чтобы вновь забыться тревожным сном. Поначалу его посещали странные обрывки того самого сна, что видел он в странную давнюю ночь на Острове Ветров - как раз перед тем, как жизнь его волшебно переменилась. В мозгу его снова и снова эхом отдавалось: "Ты готов?" И вновь он стоял лицом к лицу с Рундоригом, другом детства, а в ушах его звенело эхо спокойного приказания тетушки Пол: "Убей его!" Но вот перед ним уже кабан - тот самый, с которым сразился он в заснеженном лесу в окрестностях Вал-Алорна, - зверь злобно роет копытами снег, маленькие глазки его пылают злобой и ненавистью. "Ты готов?" - спросил Бэрак, прежде чем выпустить зверя. И Гарион уже стоит на бескрайней и бесцветной равнине, которая на самом деле - поле, на котором идет некая непостижимая земному уму игра. Вокруг него фигуры, и он пытается понять, какой именно из них сделать ход, а голос, звучащий у него в мозгу, торопит его...
Но вот сны его сделались иными. Человеческие сны, какими бы причудливыми они ни казались, имеют между собой нечто общее - ведь все они суть плод нашего сознания. Однако сейчас сны Гариона рождались словно по велению некоей потусторонней враждебной сущности - подобно тому, как некогда Торак вторгался в его сны перед встречей в Хтол-Мишраке.
Но вот снова Гарион стоял лицом к лицу с Ашараком мургский в призрачном Лесу Дриад - и снова, сконцентрировав всю свою волю, он вложил ее в единственный роковой приказ "Гори!". Это был знакомый кошмар - он мучил Гариона вот уже долгие годы. Он видел, как щека Ашарака затлела и задымилась, слышал отчаянный крик гролима, царапающего ногтями горящее лицо. Вновь в ушах его звенел отчаянный вопль: "Господин, пощадите!" Но, оставаясь глух к мольбам, он лишь приказал пламени жарче пылать - однако на этот раз во сне не охватило его привычное чувство презрения и отвращения к собственной, пусть вынужденной жестокости. Напротив, он испытывал сладостное возбуждение, отвратительную радость, глядя, как враг его корчится в пламени. Что-то в глубине его существа отчаянно кричало, силясь преодолеть эту нечестивую радость...
...Снова он в Хтол-Мишраке, и пылающий его меч вновь и вновь вонзается в тело одноглазого бога. Отчаянный крик Торака "мама!" на сей раз не пробудил в сердце Гариона жалости - только лишь злобное удовлетворение. Он смеялся помимо воли, и в раскатистых волнах этого безжалостного смеха тонуло все человеческое, что было в нем...
Беззвучно вскрикнув от ужаса, Гарион рывком сел в постели, пробудившись не столько от нахлынувших воспоминаний о тех, кого он лишил жизни, сколько придя в ужас от собственной радости, с которой созерцал их агонию.
Глава 21
Еще не рассвело, а соратники Гариона уже собрались в кают-компании. Лица всех были мрачны. Шестое чувство вдруг отчетливо подсказало Гариону, что не его одного терзали кошмары. А ведь обостренная интуиция вовсе не была свойственна Гариону, равно как и чтение мыслей, - ведь в его жилах текла кровь благоразумных сендарийцев, и он всегда считал подобные вещи чем-то неестественным и даже аморальным.
"Это твоя работа?" - мысленно спросил он у голоса.
"Нет. Как ни удивительно, но все это ты сделал совершенно самостоятельно. Похоже, ты делаешь успехи - медленно, разумеется, но все же..."
"Благодарю".
"Не стоит благодарности".
В каюту вошел Шелк. Его явно била дрожь. Взгляд у маленького человечка был какой-то затравленный, а руки дрожали. Он мешком осел на скамью и закрыл лицо руками.
- Ты не весь эль вчера вылакал? - хрипло спросил он у Бельдина.
- Что, мучаешься похмельем, Хелдар? - участливо поинтересовался горбун.
- Нет, - ответил Гарион. - Дело вовсе не в этом. Он ночь напролет видел дурные сны. Шелк вздрогнул и поднял голову.
- Откуда ты знаешь?
- Со мной было то же самое. Я снова спалил заживо Ашарака мургского, снова заколол Торака - и даже не единожды.
- А я очутился в западне. В пещере. - Шелка передернуло. - Там было темно, хоть глаз коли, но я чувствовал, как медленно надвигаются на меня стены. Знаешь, когда я снова увижу Релга, то двину ему по зубам - нежно, разумеется. Он же как-никак мне друг...
- Рад узнать, что я не одинок в своих мучениях, - сказал Сади.
Евнух поставил на стол миску с молоком, и Зит с выводком собрались вокруг нее в кружок, жадно лакая и мурлыча от удовольствия. Гарион с удивлением отметил, что уже никто не обращает на Зит и ее детишек ровным счетом никакого внимания. Похоже, люди со временем привыкают ко всему.
Сади погладил себя ладонью по бритой голове.
- Мне снилось, что я скитаюсть по улицам Стисс-Тора и прошу милостыню. Это было отвратительно...
- А я видела, как Зандрамас принесла в жертву моего мальчика, - еле выговорила Сенедра. - Он так кричал, и было столько крови, столько крови...
- Странно, - молвил Закет, - а вот я вершил суд. И приговорил к смерти многих. Одна из осужденных очень много значила для меня, но я вынужден был приговорить и ее...
- Да и мне снилось черт-те что... - призналась Бархотка.
- Всем нам досталось, - сказал Гарион. - То же самое уже было со мной на пути в Хтол-Мишрак. Торак тогда насылал на меня кошмары. - Он поглядел на Цирадис. - Неужели это испытанный прием всех Детей Тьмы? Мы уже поняли, что по мере приближения встречи события начинают повторяться. Может быть, это одно из подобных повторений?
- Ты очень проницателен, Бельгарион из Ривы, - ответила прорицательница. За все бесчисленные тысячелетия этой борьбы ты - единственный из всех Детей Света и Тьмы, кто догадался, что события станут повторяться до тех пор, покуда разделению вселенной не будет положен конец.