Страница 70 из 124
- Но я все равно уверена, что завтра умру.
- Глупости.
- Надеюсь только, что мне позволят обнять моего малыша, прежде чем я...
- Ты не умрешь, Сенедра!
Но она не слышала его.
- Прошу, береги себя, Гарион, - твердо сказала она. - Ешь вовремя, потеплее одевайся зимой и... и сделай так, чтобы наш сын не забыл меня!
- Сенедра, ты замолчишь или нет?
- И последнее, Гарион, - безжалостно продолжала она. - Я хочу, чтобы через некоторое время ты непременно вновь женился. Вовсе не следует, подобно Бельгарату, убиваться три тысячи лет.
- А я и не собираюсь, ведь с тобой ничего не случится.
- Посмотрим. Но обещай, Гарион! Ты просто не сможешь жить в одиночестве с тобой рядом непременно должен быть кто-то, нежный и заботливый...
- Может быть, довольно?
Из-за грот-мачты выступила Поледра с самым что ни на есть деловым видом.
- Очень мило и выжимает слезу, но, может быть, вы все драматизируете? Гарион прав, Сенедра. С тобой ничего не случится, так почему бы до времени не убрать свое блистательное благородство куда-нибудь в темный чулан?
- Я знаю то, что знаю, Поледра, - уперлась Сенедра.
- Надеюсь, ты не будешь слишком сильно разочарована, когда послезавтра проснешься и обнаружишь, что ты в добром здравии?
- Но тогда кто же умрет?
- Умру я, - спокойно сказала Поледра. - Мне известно об этом вот уже три тысячи лет - я успела свыкнуться с этой мыслью. По крайней мере, мне дарован этот день - и я проведу его с теми, кого любила и оставила ради великой цели. Сенедра, на ветру холодно. Пойдем-ка в каюту, покуда ты не схватила насморк.
- В точности твоя тетушка Пол, правда? - успела бросить Сенедра через плечо Гариону, пока Поледра вела ее к лесенке в кают-компанию.
- Вполне естественно, - отозвался Гарион.
- Как вижу, началось, - раздался неподалеку голос Шелка.
- Что началось?
- Слезные прощания. Абсолютно каждый уверен, что именно он не увидит завтрашнего заката. Подозреваю, они все, один за другим, явятся сюда, чтобы трогательно с тобой проститься. Я надеялся быть первым - просто для очистки совести, - но Сенедра опередила меня.
- Ты?! Тебя же невозможно убить! Ты слишком удачлив.
- Свою удачу я творил собственными руками, Гарион. Легко смухлевать, играя в кости. - Глаза маленького человечка затуманились от воспоминаний. - Недурное было времечко, правда? Хорошего нам выпало все-таки больше, чем плохого, чего еще желать?
- Ты столь же сентиментален, как Сенедра и бабушка.
- Похоже на то, не правда ли? Это не слишком-то приятно. Не печалься, Гарион. Если случится вдруг, что жертвой окажусь именно я, это избавит меня от печальной необходимости принять одно неприятное решение.
- Что за решение?
- Тебе известна моя точка зрения на брак?
- О да! Ты частенько высказывался на эту тему.
Шелк вздохнул.
- Так вот, разбивая в прах собственные логические выкладки, думаю, я готов предложить руку Лизелль.
- А я-то гадал, сколько времени тебе на это потребуется!
- Так ты знал?
Шелк казался изумленным до глубины души.
- Об этом все знали, Шелк. Ее послали сюда, чтобы сцапать тебя, что она с блеском и сделала.
- Как печально столь бездарно угодить в западню, дожив до седых волос!
- По-моему, ты несколько преувеличиваешь.
- Отнюдь. Это мое решение - явный признак старческого слабоумия, - грустно вздохнул Шелк. - Мы с Лизелль могли бы и не менять ничего в наших отношениях, но красться по ночам темными коридорами в ее спальню вдруг стало казаться мне неуважительным по отношению к ней. А я слишком хорошо к ней отношусь...
- Хорошо относишься?
- Ну ладно! - решился Шелк. - Я люблю ее. Стало тебе легче от того, что ты вынудил меня вслух в этом признаться?
- Я просто хотел внести полную ясность - только и всего. Неужели ты признаешься в этом впервые - даже себе самому?
- Я пытался закрывать на это глаза. Слушай, давай переменим тему! Маленький драсниец огляделся. - Как я надеялся, что он соблаговолит полетать где-нибудь в других широтах! - брюзгливо произнес он.
- Кто?
- Этот треклятый альбатрос! Он снова здесь. - Шелк указал на небо.
Гарион обернулся и увидел огромную птицу - распростерши снежно-белые крылья, она летела перед самым бушпритом. Облака на западе сгущались и темнели, и на этом фоне сверкающая птица казалась окруженной каким-то неземным сиянием.
- В высшей степени странно, - не сумел скрыть удивления Гарион.
- Как бы хотелось знать, что у него на уме, - вздохнул Шелк. - Все. Иду вниз. Глаза бы мои на него не глядели! - Он вдруг взял Гариона за руку. - Мы славно повеселились, - хрипло выдохнул он. - Береги себя.
- Тебе вовсе не обязательно уходить...
- Должен же я уступить место тем, кто уже стоит в очереди, чтобы слезно проститься с вами, ваше величество? - хмыкнул Шелк. - Полагаю, вас ждет безрадостный денек. А я пойду разведаю, не обнаружил ли Бельдин в трюме бочонок эля...
И, небрежно помахав Гариону, маленький человечек направился к лестнице, ведущей вниз.
Пророчество Шелка сбылось блистательно. Друзья Гариона, один за другим, приходили сказать ему последнее "прости" - каждый был совершенно уверен, что жертвой падет именно он. И день действительно выдался в высшей степени мрачным.
Солнце уже почти село, когда произнесена была последняя доморощенная эпитафия. Гарион без сил облокотился на перила, с грустью глядя на фосфоресцирующие волны за бортом.
- Тяжелый день, не так ли? Это снова был Шелк.
- Ужасный! А что, Бельдин отыскал эль?
- Никому из вас нынче не порекомендую такого рода забав. Вам завтра нужны ясные головы. Я пришел проведать тебя, желая убедиться, что от мрачных мыслей, кои навеяли тебе прощания с дорогими друзьями, тебе не захотелось утопиться. Шелк нахмурился. - Что это?
- Ты о чем?
- Что за гудение? - Он поглядел вперед. - Это оттуда!
Пурпурное небо после захода солнца стало почти черным, и эта черноту лишь кое-где прорезали зловещие ярко-алые вспышки - это последние лучи солнца пробивались сквозь тучи, застящие западный горизонт. Вдоль всей его линии виднелось ржавое сияние, и там то ли мерещились, то ли и впрямь виднелись клочья белой пены прибоя.
На палубу покачивающейся походкой человека, проводящего на суше много меньше времени, чем на море, вышел капитан Креска.