Страница 68 из 124
- Счастлив видеть вас, Бельгарион из Ривы, и благородных спутников ваших и с искренней грустью расстаюсь с вами. Многие из присутствующих здесь высокородных особ просили у меня позволения произнести по этому поводу речи, но ради вас я безжалостно отказал им, будучи прекрасно осведомлен о неотложности вашего дела.
- Вы - настоящий и преданный друг, ваше величество, - с искренней благодарностью за то, что его избавили от бесконечных витиеватых речей, сказал Гарион. Он тепло пожал руку королю. - Знайте, что если Небо дарует нам завтра победу, то мы возвратимся на сей благословенный остров, дабы выразить глубочайшую благодарность и вам, и вашим придворным, которые отнеслись к нам со столь изысканной учтивостью и искренним радушием. - "Да и за лошадьми так или иначе пришлось бы возвращаться", - подумалось ему. - Теперь же, ваше величество, великие дела ждут нас. И мы расстаемся с вами, устремляясь навстречу нашей судьбе. Если будет на то воля богов, вскоре мы возвратимся. Прощайте, друг мой.
- Прощайте, Бельгарион из Ривы. - Король, казалось, вот-вот расплачется. И пусть даруют боги победу вам и вашим спутникам!
- Молю Небо, чтобы было так.
Гарион весьма эффектно взмахнул полой плаща и направился во главе процессии к сходням. Оглянувшись через плечо, он заметил Дарника, проталкивающегося сквозь толпу. Это было как нельзя кстати - едва только все они взойдут на борт, можно будет сразу приказать отдать концы, тем самым избавив себя от необходимости слушать бесконечные прощальные напутствия и махать в ответ рукой.
Вслед за Дарником слуги толкали тележки с поклажей. Тюки быстро погрузили на корабль, и Гарион направился прямиком в рулевую рубку, чтобы поговорить с капитаном - седым пожилым мореходом с обветренным лицом.
В отличие от западных судов, где доски палубы обычно были отдраены почти добела, на этом судне шканцы, реи и перила были покрыты блестящим темным лаком, а сияющие белизной канаты, аккуратно свернутые в кольца, свисали с отполированных кофель-нагелей. Все это производило впечатление необыкновенной чистоты и ухоженности - неопровержимое доказательство того, что хозяин судна гордится своим кораблем. Капитан облачился в видавший виды голубой камзол как-никак он был в порту, а бархатный берет залихватски сдвинул на одно ухо.
- Думаю, все готово, капитан, - сказал Гарион. - Можно отчаливать - мы вполне успеем выйти в открытое море до начала прилива.
- Вижу, вы бывали в море, молодой господин, - одобрительно откликнулся капитан. - Надеюсь, и вашим друзьям это не впервой. От новичков на борту всегда головная боль. Они даже не понимают, что блевать против ветра - не самая удачная мысль. - Он возвысил голос: - Отдать концы! Поднять паруса!
- Вы говорите совсем не так, как островитяне, капитан, - заметил Гарион.
- Оно и неудивительно, молодой господин. Я родом с Мельсенских островов. Лет двадцать тому назад распространились нехорошие слухи, будто я стал пиратствовать в дальних широтах. Прознав об этом, я счел за благо не торопиться в родные пенаты. Вот и прибыл сюда. Не поверите, как эти люди обозвали мой бедный корабль, когда впервые его увидели!
- Чем-нибудь вроде "Плавучего замка"? - предположил Гарион.
- Так вы уже тогда были с ними знакомы?
- Да, правда, в другой части света...
- Поднять грот-парус! - прорычал капитан. - Вот так-то, молодой господин! - ухмыльнулся он. - В любом конце корабля вы услышите мой голос и будете знать, что происходит, - и ни к чему эта дурацкая болтовня. Так о чем бишь я? Ах да. Когда я попал сюда, суда на Периворе были такими нелепыми, что добрый чих мог бы их разом потопить. Можете себе вообразить - мне потребовалось всего-навсего пять лет, чтобы вдолбить местным жителям, что к чему!
- Видимо, боги вас не обделили красноречием, капитан, - рассмеялся Гарион.
- Недурным подспорьем была пара трюков с кофель-нагелями, - ухмыльнулся капитан. - Наконец мне пришлось предложить им состязание. Никто из здешних горячих голов просто не способен устоять против брошенного вызова - вот я и предложил устроить гонку вокруг острова. Стартовало два десятка судов - и только мое дошло до финиша. Тогда они и начали прислушиваться к моим добрым советам. Следующие пять лет я почти безвылазно просидел в доках, надзирая за кораблестроителями. А потом король милостиво дозволил мне снова выйти в море. Правда, он пожаловал мне еще и титул баронета, но на что он мне сдался? Думаю, у меня даже где-то есть собственный замок...
Со стороны гавани донесся традиционный мимбрийский салют - все придворные рыцари одновременно затрубили в рога.
- Кто им всем на уши наступил? - со вздохом спросил капитан. - На всем острове не сыскать умельца, который смог бы сыграть хоть самую примитивную мелодию! - Он уважительно поглядел на Гариона. - Слыхал, вы направляетесь на Туримский риф?
- На риф Корим, - рассеянно поправил его Гарион.
- Вы наслушались островитян, как я погляжу. Они даже название рифа правильно произнести не могут! Ну да ладно. Когда твердо решите, где именно хотите высадиться, пошлите за мной. Море вокруг рифа просто свирепствует. В такого рода месте любая ошибка смерти подобна, а у меня есть очень подробные морские карты.
- Но король говорил, будто не существует карт, где бы это место было изображено в деталях... Капитан смущенно покосился на него.
- Слухи, о которых я уже упоминал, заставили многих капитанов устремиться за мной, - признался он. - Впрочем, чего уж там - они просто пустились за мной вдогонку: ведь за поимку преступника частенько награждают. Однажды при ясной погоде я проходил мимо рифа и тщательно промерил все глубины. Подыскать местечко, где можно отсидеться, никогда не повредит - тем более такое, куда не всякий отважится сунуть свой нос.
- Как ваше имя, капитан?
- Меня зовут Креска, молодой господин.
- Оставь ты этого "господина", прошу тебя! Меня зовут Гарион - и этого вполне довольно.
- Как скажешь, Гарион. А раз уж так, шагом марш с юта - дай мне спокойно вывести эту старую посудину из гавани!
Хотя и речь морского волка была иной, и происходило все на противоположном краю света, но капитан Креска так походил на друга Бэрака Грелдика, что Гарион вдруг почувствовал железную уверенность в благополучном исходе плавания. Он вернулся к друзьям.