Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 124

- Ты толкуешь о хладнокровном убийстве, Сади - с упреком проворчал Дарник.

- Мне по нраву твое благородство, добрый Дарник, - ответил евнух, - но Нарадас уже дважды провел нас и оба раза надолго задержал. Нам необходимо убрать его с пути.

- Он прав, Дарник, - сказал Бельгарат. Бархотка поглядела на Сади и произнесла одно лишь слово:

- Зит?

Но Сади отрицательно покачал головой.

- Она не покинет деток - даже ради удовольствия кого-нибудь цапнуть. Но в моем арсенале есть и другие средства, не менее эффективные. Они не столь быстродействующие, но не менее верные.

- А нам с Закетом так и так драться с Зандрамас, - уныло проговорил Гарион. - Но на этот раз придется действовать в одиночку - и все из-за этого дурацкого турнира.

- Но это будет вовсе не Зандрамас, - возразила Бархотка. - Мы с Сенедрой пощебетали со здешними девицами, покуда вы тут щеголяли своей удалью. Они поведали нам, что "сие устрашающее чудовище" время от времени объявляется в здешнем краю вот уже не первое столетие, а Зандрамас творит бесчинства всего каких-нибудь лет десять. Я всерьез подозреваю, что дракон, с которым вам предстоит сразиться, самый настоящий.

- Не уверена, Лизелль, - сказала Польгара. - Зандрамас может в любой момент обернуться драконом. И если настоящий мирно дремлет в своем логове, то, вполне возможно, здешние деревни терроризирует сейчас именно Зандрамас, причем единственно с целью спровоцировать схватку прежде, чем мы доберемся до назначенного места.

- Стоит мне взглянуть на эту гадину - и я тотчас же узнаю, Зандрамас это или нет, - сказал Гарион.

- Как? - спросил Закет.

- Когда мы с нею встретились впервые, я отрубил у нее около четырех футов хвоста. Если у дракона, с которым вы вскоре свидимся, вместо хвоста будет обрубок - значит, это точно Зандрамас.

- Неужели нам и впрямь придется нынче вечером тащиться на эти празднества? - спросил Бельдин.

- Но нас там ждут, дядюшка, - сказала Польгара

- Да рази у меня есть што надеть? - заявил он в манере шута Фельдегаста.

- Мы все позаботимся о тебе, дядюшка, - угрожающе произнесла Польгара.

К торжественному вечеру готовились не одну неделю - как-никак это был блистательный финал турнира. Программа развлечений включала танцы, в которых Гарион и Закет, все еще закованные в латы, не могли принять участия. Далее следовал банкет, но опущенные забрала не позволяли беднягам есть. А вокруг звучали цветистые тосты "за здравие могучих и непобедимых воителей, почтивших своим присутствием сей отдаленный остров" - придворные короля Ольдорина наперебой состязались, стремясь изяществом речей превзойти друг друга.

- И сколь долго это продлится? - пробормотал Закет, обращаясь к Гариону.

- Еще не один час...

- Так я и думал... О, вот и наши дамы!

Польгара, сопровождаемая Сенедрой и Бархоткой, величественно вплыла в Тронный зал, словно полновластная владычица. Странно или, наоборот, естественно, Цирадис с ними не было. Польгара, как обычно, облачилась в сапфировое бархатное платье, расшитое серебром. Она выглядела ослепительно. На Сенедре было платье цвета сливок, очень походившее на ее свадебный наряд, - не хватало только россыпи крупных жемчужин, украшавших ее в тот счастливый день. Роскошная медно-рыжая грива маленькой королевы была перекинула через плечо, и по всей груди рассыпались тугие колечки. Бархотка щеголяла бледно-лиловым атласным туалетом. Все молодые рыцари Перивора - то есть те из них, кто еще держался на ногах после ратных подвигов, - были сражены ею наповал. Теперь поражение местных воинов с полным правом можно было считать окончательным.

- Настало время заморочить королю голову - представить дам, - прошептал Гарион на ухо Закету.

Сославшись на необходимость уединения, дамы до сей поры пребывали в своих покоях. Теперь же Гарион выступил вперед и сопроводил их к трону.

- Ваше величество, - обратился он с легким поклоном к королю Ольдорину, хотя и не дозволено мне, ввиду крайней необходимости в анонимности, поведать вам во всех подробностях об их происхождении и достоинстве, с моей стороны было бы неучтиво - как по отношению к вам, так и к присутствующим здесь прекрасным дамам, - не представить их вам. Итак, имею честь представить вам ее высочество герцогиню Эратскую.

Тут он ничем не рисковал. Никто в этом краю даже приблизительно не представлял себе, где находится Эрат.

Польгара склонилась в реверансе с изысканной грацией.

- Ваше величество, - приветствовала она короля своим звучным голосом.

Король с необычайной живостью вскочил на ноги.

- Ваша высочество, - ответил он с глубоким поклоном. - Вы поистине озарили мое убогое обиталище нездешним светом своей красоты!

- Смею представить вам также ее высочество принцессу Ксеру, - продолжал Гарион.

Сенедра во все глаза уставилась на него, и он, склонившись к ее уху, прошептал:

- Твое настоящее имя слишком широко известно.

Сенедра тотчас же овладела собой.

- Ваше величество, - произнесла она и поклонилась королю с изумительной грацией - изяществом манер она теперь почти не уступала Польгаре. В конце концов, девушка, выросшая при дворе императора, хоть чему-то должна была там научиться!

- Ваше высочество, - кивнул король. - Волшебная краса ваша лишает меня дара речи.

- Ну разве он не мил? - прошептала Сенедра.

- И последней, ваше величество, - продолжал Гарион, - позвольте представить вам, как изволите видеть сами, отнюдь не последнюю в рядах прелестниц мира графиню Турия.

Имя для Бархотки он выдумал тут же на месте.

Бархотка невозмутимо присела в реверансе.

- Ваше величество...

Выпрямившись, она улыбнулась, насмерть сразив короля ямочками на нежных щеках.

- О, госпожа... - Король запнулся и вновь поклонился. - Когда вы изволили улыбнуться, сердце мое остановилось. - Он смущенно огляделся. - Мне казалось, с вами была еще одна дама; господин рыцарь.

- Это слепая бедняжка, ваше величество, - вмешалась Польгара, чтобы спасти положение. - Боюсь, столь искрометное веселье утрачивает всю свою прелесть для той, что пребывает в вечной тьме. Мы передали ее заботам того исполина, что путешествует вместе с нами, - он один из верных слуг ее семейства, оберегающий и сопровождающий ее повсюду с того самого прискорбного дня, когда для нее навек погас свет солнца.