Страница 63 из 103
Глава 14
День начал клониться к вечеру, когда они доехали до Мал-Рэкута - мрачного города-крепости на берегу мутной реки. За высокими стенами виднелись черные башни. Снаружи собралась большая толпа людей, уговаривающих горожан пустить их, но городские ворота были заперты, а у бойниц стояли стрелки, угрожающе натянув направленные на собравшихся внизу беженцев луки.
- Вот вам и ответ на вопрос, не так ли? - произнес Гарион, когда вся компания остановилась на вершине холма неподалеку от охваченного страхом города. - Нечто в этом роде я и ожидал увидеть, - сказал он. - У нас в Мал-Рэкуте никаких дел нет, так что не будем лезть на рожон.
В тот вечер они поставили палатки под сенью кедровой рощи на берегу реки. Небо, которое было голубым и безоблачным, когда они приехали в Маллорею, после заката солнца стало угрожающе серым, до них донеслись раскаты грома, а среди туч на западе несколько раз промелькнула молния.
После ужина Дарник и Тоф вышли из рощицы осмотреться и вернулись с мрачными лицами.
- Боюсь, что мы вступаем в полосу непогоды, - сообщил кузнец. - Она просто носится в воздухе.
- Терпеть не могу ездить верхом в дождь, - пожаловался Шелк.
- Как и большинство людей, принц Хелдар, - ответил Фельдегаст. - Но в плохую погоду, как правило, сидят дома; а если этот голодный путешественник, которого мы встретили днем, сказал нам правду, то не очень-то нам нужно встречаться с той публикой, что разъезжает по Венне в хорошую погоду.
- Он говорил о чандимах, - произнес Сади, нахмурившись. - Кто они такие?
- Чандимы - это орден гролимской церкви, - ответил ему Бельгарат. - Когда Торак построил Хтол-Мишрак, он обратил некоторых гролимов в сторожевых псов. После Во-Мимбра, когда Торак был погружен в сон, Урвон снова превратил половину из них в людей. Те, кто обрел человеческий облик, обладают волшебной силой и могут общаться с теми, кто остался псами. Они тесно связаны друг с другом - как стая диких собак - и фанатично преданы Урвону.
- На них-то главным образом и держится власть Урвона, - добавил Фельдегаст. - Их привычное занятие - плести заговоры друг против друга и тех, кто ими повелевает. Но чандимы Урвона уже пять веков поддерживают согласие среди маллорейских гролимов.
- А церковная гвардия? - спросил Сади. - В ней - чандимы или тоже гролимы?
- По-разному, - ответил Бельгарат. - Среди них, конечно, есть гролимы, но большинство - маллорейские ангараканцы. Их набрали еще до Во-Мимбра как телохранителей Торака.
- Зачем богу понадобились телохранители?
- Я сам этого никогда не мог понять, - признался старик. - Но как бы там ни было, они остались и после Во-Мимбра - и новые, и ветераны, получившие раны в боях, и отосланные домой. Урвон убедил их, что выступает от лица Торака, и теперь они к его услугам. Потом набрали еще молодых ангараканцев, чтобы восполнить пробелы в рядах. Сначала они лишь охраняли храм, но когда у Урвона возникли трудности с императорами из Мал-Зэта, он решил, что ему необходима поддержка, и сформировал из них армию.
- Хорошо придумано, - заметил Фельдегаст. - Среди чандимов Урвон имеет колдунов, которые держат гролимов в повиновении, а церковные гвардейцы стали силой, способной подавлять возможные протесты простого народа.
- Эти гвардейцы, значит, просто солдаты? - спросил Дарник.
- Не совсем. Скорее рыцари, - ответил Бельгарат. - Правда, они далеко не так великолепны. У них, конечно, есть и копья, и шлемы, и щиты, но полагаются они на кольчугу. Одна беда - глупы, как арендийцы. У тех, кто носит стальные доспехи, в голове бывает совершенно пусто - это уж во всем мире так.
Бельгарат оглядел Гариона с головы до ног.
- Ты в хорошей форме? - спросил он.
- Не сказал бы, а что?
- Нам, очевидно, предстоит столкновение с гвардейцами, а не с чандимами. Но если для борьбы с ними мы используем наши умственные способности, то шум будет такой, что чандимы налетят, как мошкара на огонь.
Гарион удивленно смотрел на деда.
- Ты шутишь! Я же не Мандореллен!
- Да, ума у тебя побольше, чем у него.
- Я не допущу, чтобы при мне оскорбляли моего рыцаря! - горячо воскликнула Сенедра.
- Сенедра, - рассеянно бросил Бельгарат, - замолчи.
- Замолчать?!!
- Ты слышала, что я сказал. - Он так грозно поглядел на нее, что она отступила и спряталась за спину Польгары. - Понимаешь, Гарион, - продолжал старик, - Мандореллен тебя кое-чему научил, и у тебя есть опыт, которого нет у него.
- А доспехи?
- У тебя есть кольчуга.
- Но нет ни шлема, ни щита.
- Я мог бы тебе помочь, Гарион, - предложил Дарник. - У тебя найдется какой-нибудь старый котел, Пол? - спросил он.
- Какого размера?
- Такого, чтобы Гарион мог надеть его на голову.
- Ну это уж слишком! - воскликнул Гарион. - Я не собираюсь напяливать на себя кастрюлю вместо шлема. Я делал это, только когда был мальчишкой.
- Я немного изменю ее форму, - заверил его Дарник. - А из крышки сделаю отличный щит.
Гарион, ворча, ушел прочь.
Бархотка, прищурившись, поглядела на Фельдегаста. Ямочки исчезли с ее щечек.
- Скажите-ка, господин жонглер, - начала она, - почему это странствующему комедианту, который зарабатывает своими выступлениями в придорожных тавернах гроши, так много известно о жизни маллорейских гролимов.
- Я вовсе не так глуп, как это может показаться, госпожа моя, - ответил он. - У меня есть глаза и уши, и я знаю, как ими пользоваться.
- Ты неплохо ушел от ответа, - похвалил его Бельгарат.
Жонглер самодовольно ухмыльнулся.
- Я и сам так думаю. Ну да ладно, - продолжал он уже серьезно, - как говорит мой старый друг, если пойдет дождь, мы вряд ли встретимся с чандимами, потому что в плохую погоду псы обычно сидят в конуре. Скорее всего нам повстречаются церковные гвардейцы, потому что рыцарь, будь то арендиец или маллореец, не обращает внимания на дождь, барабанящий по его доспехам. Без сомнения, у нашего короля хватит сил сражаться с любым гвардейцем, но может случиться, что нам попадется не один воин, а целый отряд. Если произойдет такая встреча, помните: когда рыцарь разгонится, ему очень трудно свернуть с пути и изменить направление. Шага в сторону и легкого щелчка по затылку достаточно, чтобы выбить его из седла, а человек в доспехах, если его сбили с лошади, - это все равно что лежащая кверху лапами черепаха.