Страница 44 из 103
- Мое терпение истощается, Закет. - Гарион готов был вспылить. - Я сдерживаюсь, но всему есть предел. Я уже несколько месяцев ваш пленник. Хватит наконец!
- Вот тут вы ошибаетесь, - распаляясь, ответил Закет и, отшвырнув крайне удивленного котенка, тоже вскочил на ноги.
Гарион стиснул зубы, стараясь сдержать себя.
- До сих пор я был вежлив, но теперь хочу напомнить вам о том, что произошло в Рэк-Хагге. Знайте же, мы можем уйти отсюда, когда пожелаем.
- И за вами вслед немедленно бросится мое войско! - Закет перешел на крик.
- Они далеко не уйдут, - угрожающе ответил Гарион.
- И что же вы с ними сделаете? - насмешливо спросил Закет. - Превратите их всех в кротов или еще в кого-нибудь? Нет, Гарион, я вас достаточно хорошо знаю. - Вы на это не способны.
- Какие глупости! Помните, Торак использовал Шар, чтобы устроить раскол мира? Я знаю, как он это сделал, и сам, если понадобится, могу повторить нечто подобное. Вашей армии не удастся преследовать нас, если у нее на пути возникнет пропасть в десять миль глубиной и пятьдесят - шириной, пролегающая через всю Маллорею.
- Вы этого не сделаете! - в ужасе воскликнул Закет.
- Это мы еще посмотрим! - Огромным усилием Гарион подавил свой гнев. По-моему, нам пора остановиться, - сказал он примирительно. - Мы ведем себя как школьники. Давайте остынем и перенесем наш разговор на другой раз.
- Думаю, вы правы, - процедил сквозь зубы Закет. Лицо его все еще было белым от гнева. - Спокойной ночи, Гарион, - заставил он себя попрощаться с гостем.
- И вам того же, - бросил Гарион, выходя из комнаты.
Ее величество, принцесса Сенедра, королева Ривская и возлюбленная Бельгариона, Повелителя Запада, пребывала в растрепанных чувствах. "Растрепанные" - не совсем то слово, которое употребила бы сама Сенедра, описывая свое состояние. "Не в духе" или "безутешная" звучало бы куда аристократичнее, но наедине с собой Сенедра была достаточно откровенна. Да, она именно "в растрепанных чувствах". Раздраженно ходила она взад-вперед по роскошным комнатам дворца, и за ее босыми ногами волочился по полу подол ее любимого зеленого халата. Она очень сожалела о том, что бить посуду - занятие не для титулованной особы.
Она уже приготовилась пнуть стул, возникший на ее пути, но в последний момент вспомнила, что необута. Тогда она взяла со стула подушку и аккуратно положила ее на пол. Хорошенько взбив ее, она выпрямилась. Подобрав до колен подол халата, она прищурилась, сделала несколько примеривающихся движений, а затем с размаху шарахнула по подушке - та полетела через всю комнату.
- Вот! Получай! - взвизгнула она, и ей сразу же полегчало.
Гариона в апартаментах не было; он, как всегда по вечерам, разговаривал с императором Закетом. Жаль, а то с ним можно было бы подраться, подумала Сенедра, и маленькая драчка, глядишь, улучшила бы её настроение.
Открыв дверь, она взглянула на ванну с горячей водой. Может быть, это поможет? Она уже подняла ногу и опустила в воду пальчик, чтобы определить температуру, но передумала. Вздохнув, она двинулась дальше. На минуту задержалась в неосвещенной гостиной у окна, выходившего в зеленый внутренний дворик в центре восточного крыла дворца. Луна взошла рано и теперь стояла высоко в небе, наполняя дворик бледным безжизненным светом, отражаясь белым диском в воде маленького бассейна. Сенедра, задумавшись, застыла у окна.
- Сенедра, где ты? - Голос Гариона звучал несколько раздраженно.
- Я здесь, дорогой.
- Почему ты стоишь в темноте? - спросил он, входя в комнату.
- Я смотрела на луну. Представляешь, ведь это же та самая луна, которая сейчас светит над Тол-Хонетом и над Ривой тоже.
- Я никогда об этом не думал. Прости, Сенедра. Просто я опять поспорил с Закетом.
- У тебя это начинает входить в привычку.
- Что я могу поделать, если он упрям, как осел?
- Это присуще королям и императорам, мой дорогой.
- Что ты этим хочешь сказать?
- Ничего.
- Хочешь чего-нибудь выпить? У нас, кажется, осталось немного вина.
- Нет. Не хочу... Не сейчас.
- Просто после разговора с этим ослом мне нужно как-то успокоить нервы. Он вышел из комнаты, и она услышала звяканье графина о краешек бокала.
Из густой тени высоких деревьев кто-то вышел на середину дорожки. Это был Шелк. В руке он держал купальное полотенце и что-то насвистывал. Остановившись на краю бассейна, он наклонился к воде и потрогал ее рукой. Затем выпрямился и стал расстегивать рубашку.
Сенедра, улыбнувшись, спряталась за занавеской и продолжала наблюдать за тем, как маленький человечек скидывает с себя одежду. Затем он вошел в воду, разбив лунное отражение на тысячу мелких осколков. Сенедра стояла и смотрела, как он неторопливо плавает туда-сюда по покрытой лунной рябью воде.
От деревьев отделилась еще одна тень, и в лунный свет вышла Лизелль. На ней было свободное платье, а в волосах - цветок. Цветок, несомненно, красного цвета, но тусклый свет полной весенней луны высосал из него всю краску, и на фоне светлых волос девушки лепестки казались черными.
- Как водичка? - спросила Лизелль, и голосок ее прозвучал так близко, словно она стояла рядом с Сенедрой, за занавеской.
Шелк вскрикнул от удивления и закашлялся, захлебнувшись. Пробормотав что-то невнятное, он, видимо, успокоился и ответил как ни в чем не бывало:
- Ничего водичка.
- Ну и прекрасно. - Лизелль подошла к краю бассейна. - Хелдар, мне кажется, нам пора поговорить.
- Да? О чем же?
- Вот об этом. - Она медленно расстегнула пояс, и платье упало к ее ногам.
Под платьем на ней ничего не было.
- По-моему, дорогой, тебе трудно свыкнуться с мыслью, что со временем некоторые вещи меняются, - продолжала она, окуная в воду одну ступню. - Я изменилась, а ты?
- Что касается тебя, я это заметил, - с восхищением произнес Шелк.
- Я очень рада. А то начала опасаться, что глаза тебе изменяют. - Она вошла в бассейн и остановилась, когда вода дошла ей до талии. - Ну? - сказала она.
- Что "ну"?
- Что ты собираешься делать? - Вынув цветок из своих волос, она аккуратно положила его на воду. Сенедра неслышно метнулась к двери. - Гарион! - прозвучал ее взволнованный шепот. - Иди сюда!